— Может, они там просто случайно встретились? — Дейдра тихо засмеялась.
— Может, почему нет. Во всяком случае, когда я открыл дверь комнаты отдыха, одежды на них не было, а неверная женушка игриво скакала на прикованном к одной из коек Раминове и посвистывала, как ковбой. Он меня, понятно, узнал, как и я его. Я, конечно, тут же ушёл, но Учёный, которому Раминов наставил рога, работал у него в отделе и был незаменимым, даже больше — на нем держалась половина исследований, так что меня решили убрать, пока лишнего не ляпнул. Ученого отправили отдохнуть в Мир-Город, а ко мне подослали убийц. Из числа охраны Раминова.
— Как я понимаю, они не преуспели.
— Это логично, раз я жив. В общем, застрелив троих Специалистов, я понял, что в Канове мне не жить. А так как гнаться за мной стали бы в любом случае, да и смертную казнь уже обеспечили, я взял табельное рельс-ружье и прикончил Раминова, когда тот шёл по улице. Ну а что было дальше, ты знаешь.
— Н-да, — протянула Дейдра. — А почему они отправили за тобой егерей, а не Специалистов? И как ты уйти от них сумел?
— Это просто. Егеря Канова привыкли воевать с животными, а не людьми. Они, конечно, парни опытные, но немного в другой сфере. А Специалисты-одиночки просто отказались. Им это ни к чему — гоняться за преступниками.
— Ну и дурацкая же у вас система. И правители.
— Понимаю, — Стефан усмехнулся и сунул пистолет в поясную кобуру. — Неприятно вышло. Канов лишился хорошего токсиколога, но что ж делать, если он сразу в драку полез? Я бы прекрасно держал язык за зубами. Но спрашивать меня никто не стал.
Кобуру он постарался прикрыть полой куртки. Пистолет мог вызвать ненужные вопросы уже самим фактом своего существования — в конце концов, такие штуки по карману только городским силовым структурам и удачливым богатеям, рядовые трапперы предпочитают арбалеты. А рельс-ружье за спиной и без того притягивало взгляды — ещё одна дорогая и опасная деталь.
Ружье, вдруг понял он. Если все остальное оружие было собственностью Стефана, то винтовка — трофей. Да к тому же военный.
Не медля, он вытащил оружие из чехла и взглянул на приклад. Так и есть, метка военных Мир-Города: маковый цветок в круге. Поймай его стражи порядка с такой штукой, сразу отправят на плаху — Мир-Город, как и вообще любой город в Темнолесье, в тюрьмы сажал лишь собственных граждан или особо ценных людей. Иначе заключенных было бы не прокормить. На Станции же и вовсе тюрьма как таковая отсутствовала, а в изоляторе никто долго не сидел.
— Надо бы избавиться от этой дурацкой гравюры, — озвучила Дейдра его мысль. Только сейчас Стефан понял, что она стоит рядом, опираясь на его плечо, и разглядывает оружие. — Иначе если увидят, придется снова удирать.
Стефан пожал плечами. Вряд ли кто заметит метку случайно, а вот при обыске могут начаться проблемы. К тому же траппер знал, что дело вовсе не в метке, но в общей конструкции ружья. Сведущий человек безо всякой метки признает в ней продукцию Мир-Города.
— Не смеши, — фыркнула Дейдра в ответ на этот аргумент. — Сведущих людей раз-два на все Темнолесье, а твое ружье отличается от кановских только деталями. К тому же ты мог купить списанное оружие, собрать его из частей и так далее. Затереть нужно лишь метку, и дело в шляпе.
В конце концов Стефан молча сунул ружье обратно в чехол. Главное — пристрелить двойника. А потом можно и от оружия избавиться.
Оно ему будет ни к чему.
Глава 9
Жизнь на Станции не замирала даже ночью. Ворота здесь после заката не закрывались полностью, и хотя в темноте мало кто решался на поездку, такие всё же находились. Правда, приезжающих ночью досматривали особенно тщательно. Но и без этого в стенах форта работало всё, способное избавить оставшихся ночевать путешественников от лишних денег.
В отличие от городов, все увеселительные заведения на Станции принадлежали одному владельцу — Семье. Впрочем, как и вообще вся инфраструктура. Никто толком не знал, что это за Семья и как она управляет Станцией, знали только, что управляет хорошо. Изредка посланцы Канова или других городов общались с кем-то из Семьи, но встречи эти всегда оставались за закрытыми дверьми, а личности правителей оставались тайной.