Стефан выругался про себя.
Будь что будет? — спросил он себя. Ну нет. Рог — не Мир-Город. Выход отсюда только один, если не сигать в пропасть. Перекрыть его — раз плюнуть. В Роге убивать зеркало нельзя.
Или всё-таки можно?
Двойник остановился и поднял руку, глядя по сторонам. Пётр хлопнул его по плечу, что-то недоуменно спросил, и зеркало, отмахнувшись, окинул взглядом крыши.
Стефана он увидел ровно в тот момент, как траппер нажал на спуск. Концы рельс полыхнули голубыми искрами, едва слышно хлопнула разгоняющаяся пуля — и тут же сверкнула вспышка щит-амулета. Двойник пригнулся, схватил за руку растерявшуюся Ольгу — и, прикрывая собой, втолкнул за угол ближайшего дома. Ещё одна пуля тоже разбилась о щит.
Не медля, Стефан перевёл огонь на остальных. Петр получил пулю в бедро и осел на землю, хватаясь за рану. Прилучанин, довольно быстро сориентировавшись, бросился за зеркалом к укрытию, но следующий выстрел напрочь разворотил ему спину — четвёртая пуля была цинковой.
Несколько долгих секунд Стефан выжидал. «Аспид» услышать не мог никто, но раненый Пётр орал на всю улицу так, словно ему по меньшей мере оторвало ногу. Никто не выглядывал из-за угла, где скрылось зеркало, и Стефан не сомневался, что тот ушёл. Сам бы он поступил именно так. Нет смысла контратаковать в таком положении, да вдобавок имея лишь арбалет.
Траппер неслышно спрыгнул вниз и, оглядывая все подозрительные места, пошёл к Петру. Завидев приближающегося Стефана, тот попытался отползти, но раненая нога отказывалась повиноваться.
— Уйди! Уйди! — визжал торговец, пытаясь левой, здоровой рукой нашарить на поясе кобуру. Стефан наступил ему на запястье, и Пётр заорал снова, уже без слов.
— У тебя есть три выстрела, чтобы рассказать мне, о чем вы договаривались с зеркалом, и куда оно ушло, — сказал Стефан, направляя рельсы ствола на торговца. Тот замер.
— Так ты ж и есть зеркало, — выдавил он.
— Возможно, — не стал спорить Стефан. У него было слишком мало времени для обсуждения. — Говори. Где?
— Да чтоб тебя, стекляшка...
Стефан нажал на спуск, и Петр вздрогнул, заорав ещё сильнее. Куртка на его плече окрасилась бордовым.
— Тебе стоит подумать о своём здоровье и вытащить пули, пока тело не набрало смертельную дозу пси, — сказал он. — Пока ты валяешься и стонешь, они сливают заразу тебе в кровь, и даже медитация не поможет её вывести, если ты продолжишь упрямиться. Говори.
Пётр открыл было рот, но тут же замолчал — Стефан вскинул пистолет и быстро выстрелил. Выбежавший из-за угла служка споткнулся и, кувыркнувшись, грохнулся на брусчатку. Ещё одна пуля досталась его напарнику.
— Говори, — снова велел траппер.
— Диакон Павел Алфеев, — выдавил Петр. — Мы хотели навестить его. Организовать церковную стражу и схватить тебя, когда ты придёшь.
— У диакона настолько широкие полномочия?
— Нет... но у него влияние на митрополита Роговского...
— Где его найти?
— Сруб на краю Северного острова, со статуей цапли на крыше...
Какая-то девица заголосила у домов, призывая стражу, и Стефан, окинув взглядом пространство, одним выстрелом присоединил Петра к прилукскому офицеру.
Оставлять его в живых было слишком опасно. Он знал о зеркале, знал Стефана и ещё много чего такого, что могло бы помешать трапперу. А он отнюдь не собирался после уничтожения двойника оставлять память о себе. Лига не дремала, и дразнить её лишний раз, подсовывая лишний источник информации, не стоило.
Конечно, Пётр вполне мог помереть от такой дозы свинца в теле и пси, что медленно расползалась по его крови. Но мог и выжить, а Стефан не любил полагаться на удачу просто для того, чтобы остаться с чистыми руками. В конце концов, ещё один труп ничего не изменит, и плевать, что когда-то они сотрудничали. Любому союзу приходит конец.
Стефан поднялся и, проверив на ходу магазин, зашагал прочь от тела.
Переулок, в котором скрылся двойник, на деле оказался всего лишь узким проходом меж двумя домами. Выходил он на широкую площадь перед собором, где, судя по всему, собирался народ во время церковных праздников. И по всему выглядело, что служители Светлого бога обет бедности отнюдь не давали.
Мост к собору здесь был каменный, с цельными перилами, выскобленными до белизны. Через каждые три метра сверху вниз смотрели мраморные статуи святых, явно ещё работы доосенних мастеров — кто-то постарался, вывозя их из мёртвых городов. А заканчивался он огромными дверьми с резным барельефом, изображавшим сцены из земной жизни Светлого бога, начиная от рождения и заканчивая распятием. Был тут и эпизод с тремя волхвами, пришедшими сообщить радостную весть матери, и проповедование на горе, и искушение в саду, и суд, закончившийся приговором. Двери выглядели новыми, точно их сделали не больше нескольких лет назад.