К удивлению Стефана, пресловутый «сруб с цаплей на крыше» оказался самым невзрачным среди здешних теремов. В общем-то, он ничем не выделялся бы и в основной части города, разве что бревна вытесаны очень тщательно и аккуратно подогнаны друг к другу. Кроме статуи цапли, никаких украшений на доме тоже не было, не в пример соседним, лишь дверь украшало изображение кого-то из святых да над косяком висел здоровенный деревянный крест. Позади дома виднелась прикрывавшая остров вышка грозоотвода.
Две светловолосые девицы лет по пятнадцати, о чём-то щебетавшие на крыльце, при виде Стефана умолкли и настороженно уставились на него. Траппер улыбнулся им, отметив, что говорит с близняшками.
— Мне нужен диакон Павел Алфеев, — сказал он.
— Он внутри, — сказала одна из девушек. — Только ты рано пришёл, он же говорил: к вечеру.
— Да, я знаю, — Стефан снова улыбнулся. Значит, зеркало здесь не просто побывал, но даже о чем-то договорился. — Я по другому делу.
— По другому? — заинтересовалась вторая. Близняшки были одеты, как полагалось добропорядочным женщинам, то есть в длинные закрытые платья с рукавами, которые, впрочем, ничуть не умаляли вполне сформировавшиеся достоинства обеих. — Слышала, Марфа? А ты говорила — шпионы! Какой же шпион вернётся вот так вот, открыто?
— А я и сейчас скажу, что тут тайнами пахнет, — с непоколебимым упрямством в голосе ответила первая.
— Если вы мне сейчас откроете дверь и проведете к диакону, я с удовольствием этими тайнами поделюсь, — сказал Стефан.
— О! — дверь распахнулась, словно по волшебству. — Проходи, дорогой гость! — оставшаяся безымянной девушка явно насмешничала, но всё же коротким жестом пригласила Стефана войти. — Только не забудь, что обещал, — напомнила она.
— А может, ты со мной пойдешь? — Стефан чуть повернулся, искоса глянув на неё. — Так интересней будет.
— Не дури, Софья, — Марфа явно была куда умнее сестры. — Дядя всё равно тебя выгонит.
— Стефан не позволит! — выпалила Софья и юркнула вперед. — Идём, идём!
Траппер пошел следом, мимоходом заметив, что девица запомнила его имя. Значит, с зеркалом она пообщалась немало. Куда же ещё двойник успел за такое короткое время с момента приезда? Заглянуть к диакону, договориться с ним, полюбезничать с племянницами?
— Дядя! — Софья ворвалась в кабинет, точно ураган. — Стефан вернулся и что-то хочет! Другое дело!
— Да, другое дело, — подтвердил Стефан, закрывая дверь и щелкая задвижкой. — И учтите, отче, у меня мало времени. Очень мало.
Диакон Павел Алфеев поднял голову от бумаг и замер.
Это был нестарый ещё мужчина довольно крепкой комплекции, что среди священников встречалось нечасто. На его лице уже пролегли морщины, а в волосах блестело серебро, но весь вид диакона говорил о том, что звать его стариком ещё рано, а руки явно помнят, как держать оружие. И потемневшее от напряжения лицо говорило: просто так этот характер не сломать.
— Выйди, Софья, — мягко велел диакон. Девушка замотала головой, но всё же подалась назад.
— Пусть останется, отче, — Стефан отодвинул стул, повернул его к стене и сел, сложив руки на груди. — Ей ведь интересно.
— Она ничего не знает. Позволь ей уйти.
Стефан посмотрел на девушку. Та растерянно переводила взгляд с диакона на него и обратно.
— Я сделала что-то не так? — с испуганными нотками проговорила она.
— Нет, дорогая, все нормально, — диакон прикрыл глаза. — Я тебя ни в чём не виню. Садись и слушай.
— Давайте не будем тянуть время, отче. Мне нужно знать, о чём вы договорились с зеркалом и что уже начали делать.
— Как раз сейчас они должны быть уже в Соборе, — с легкой иронией сказал Павел. — Ты немного опоздал, двойник.
— Двойник? — изумленно выдохнула Софья. Стефан не обратил на неё внимания.
— Пётр не дошёл до Собора, — сказал он. — Умер от острой сердечной недостаточности. Прилукский офицер, который его сопровождал — от... хм... инсульта. К сожалению, зеркалу удалось уйти. Я не ждал, что он найдёт щит-амулет. Всё-таки я следопыт, а не наёмный убийца.
— Пётр умер? — испугалась Софья.
— Ты называешь зеркалом того, кто приходил раньше, — диакон побарабанил пальцами по столу. — Почему?
— Потому что считаю себя настоящим, а его — двойником. Полагаю, он думает так же. Кто из нас настоящий взаправду — мне пока неизвестно.