— Следы.
— В такой темноте?
Стефан не ответил. Вместо этого он выпрямился и нарочито спокойным шагом отправился к зданию.
Следов не было, но это не говорило ни о чем. Широкая дорога, ведущая к двери, была хорошо утоптана и покрыта слоем гравия. Вряд ли визитеры свернули бы с неё в пути. Не было никаких отметин и у двери — хотя останавливающийся человек непременно разметал бы крошечные камешки ботинками.
Пальцы пробежали по цифровой панели, набирая код. Шесть знаков, меняющиеся раз в два месяца — простая защита от залётных воров, вандалов и опасной фауны. Впрочем, ни один вор даже за деньги не стал бы обкрадывать кановскую сторожку — отчасти потому, что красть внутри особо нечего, отчасти потому, что кановцы решали проблему с такими людьми быстро и радикально. Зверям же замок был не по зубам.
Дверь плавно открылась, приглашая войти. Стефан вытащил пистолет, осторожно заглянул в длинный коридор, где вспыхнули тусклые лампочки. Сторожка молчала.
Медленно он обследовал все комнаты, но вопреки ожиданиям, в бункере не оказалось никого. Больше того, судя по осевшей пыли, здесь никто не останавливался уже несколько дней.
— Никогда прежде не бывала в таком месте, — сказала Марена, когда траппер сунул пистолет в кобуру. — В Канове живут разумные люди.
— Глупые не выжили бы, — Стефан забрал у неё фельдшерскую сумку и поставил её на стол. — Что будем делать дальше? Ты напилась пси-газа. Я с таким не сталкивался.
— Успокойся, — Марена устало села на табурет и опёрлась о стену. — Энергию из него я уже использовала, а сам газ почти весь вышел наружу. Отравление мне не грозит. Нужно отдохнуть, вот и всё.
Траппер кивнул, больше не задавая вопросов, вытащил из шкафа два зелёных пакета с сухим пайком и отдал один Марене. Все их припасы, кроме фельдшерской сумки, остались у Сергея. Впрочем, на этой маленькой кухне имелось всё необходимое, чтобы хорошо поесть и перевести дух после забега по ночному лесу. Здесь была плита с чайником, стол, за которым могло поместиться человек шесть, стулья и мусорное ведро, почти пустое — гости сюда заходили редко. Вся мебель — чистая, аккуратная, из голых досок, но выскобленная до блеска. Словно и не сторожка, где только трапперы да солдаты бывают, а дом у хорошей хозяйки.
Вскоре в чайнике уже закипала вода. Стефан открыл обе консервные банки с тушёной свининой, разорвал упаковку с хлебцами, и они с Мареной налегли на ужин. Истосковавшийся за день по еде желудок отозвался благодарным урчанием, а когда Марена заварила чай, стало и вовсе хорошо.
Но ощущения безопасности так и не появилось, несмотря на толстые стены. Засова здесь не было, от внешнего мира коридор отделял лишь кодовый замок двери. И войти мог любой человек, а именно людей опасался Стефан.
— Если я правильно понимаю, — сказала Марена, намазывая яблочное повидло на хлебец, — сюда может заявиться твой противник. Кто он?
— Я сам, — усмехнулся Стефан. Чай был травяным, слегка приторным, но вкусным — точно таким же, как и всегда. Пайки Канова не менялись, наверное, лет сто уже, разве что на сторожках вместо суточных рационов помещались одноразовые. — Да, звучит странно. Скажем так, почти я сам. Всё-таки называть его мной будет уже не совсем верно.
— Понимаю, — вздохнула язычница. — И, кажется, я даже знаю, о чём ты говоришь.
— Вот как? — Стефан принялся вскрывать упаковку с гречневой кашей.
— Догадаться нетрудно. Почему ты не соврал? Это было бы разумно. Ты ведь не знаешь меня.
— Уже знаю. Паучья пещера... Баш на баш, как говорила моя знакомая. Я ведь узнал твой секрет, значит, можно рассказать и собственный. В общем-то, с Дейдрой было примерно так же, и раз она доверилась тебе, могу и я. Надеюсь, ты не станешь паниковать, хвататься за оружие и требовать от меня подтверждения своей оригинальности.
— И ты уверен, что именно ты и есть настоящий? — задала она вопрос, которого Стефан ждал.
— Да откуда мне это знать? — траппер отхлебнул чаю. — Единственное, за что я мог бы зацепиться — это шрамы на щеке. Я помню, что они всегда там были с момента, когда я их заработал. Но точно так же наверняка думает и двойник. У меня есть кровь, есть всё остальное, что должно иметься у нормального человека, но оно есть и у двойника. Сумел же он задурить голову Ольге. Наёмнице, которая едва не прибила меня на Станции. Сначала она поверила мне, потом ему. О чём-то это говорит, верно?
Марена сложила руки на груди. Пока Стефан говорил, она сидела с задумчивым видом, словно пыталась вспомнить что-то, залёгшее глубоко в памяти и не желающее вылезать наружу. Когда траппер закончил, она подняла голову.