А потом Курт совсем обрусел. Теперь он говорит по-русски без акцента и научился давать взятки чиновникам областной администрации, чтобы его замок фигурировал во всех путеводителях по области. Лет десять назад Дистль женился на дебелой русской бабе, чуть пониже его (а в Курте верные два метра), и на шестом десятке произвёл на свет парнишку. Сына по настоянию жены назвал Святослав. В своём замке Курт развёл многочисленных реконструкторов и открыл кафе с обалденной кухней. После того, как мы с ним двое суток пили коньяк на верхней площадке донжона замка, Курт всерьёз подумывает сменить фамилию с Дистль на Чертополох. А какая разница? Смысл то один и тот же.
И вот я привёз Андрея с Алёной в Шаакен. Курт чуть не раздавил меня своими медвежьими объятьями, а его жена сделала молчаливый жест, проведя ладонью по горлу. Это обозначало, если я опять уведу её мужа в многодневный запой, – мне кирдык. Я поспешил её успокоить, что в этот раз мне недосуг. И пошёл показывать клиентам сам замок и детище Курта – его замечательный музей. А после мы спустились в подвалы замка. Надо сказать, что подземелья Шаакена – самые большие из всех замковых подвалов в Калининградской области, а история у замка богатая. Причём настолько богатая, что много я сам не знаю. Алёна в подземелье вела себя непринуждённо, как обычно общалась с духами и призраками. И вдруг в одном тупиковом помещении она остановилась и закричала:
– Огонь! Больно! Смерть! Помогите! – после чего упала и забилась в конвульсиях.
Мы с Андреем не на шутку перепугались, подняли её и поскорее вынесли на двор замка на солнышко. Потихоньку она начала приходить в себя. На наши ахи и охи прибежал всполошившийся Курт и, не желая травмировать моих клиентов, тихо спросил меня по-немецки:
– Унд вас ист пассирт?
Я вкратце изложил герру Чертополоху произошедшее. Не часто мне приходилось видеть, чтоб человек так менялся в лице. Он вытащил у меня из пачки сигарету, закурил и сказал категорично:
– Больше я в эти подвалы не пущу ни учёных, ни друзей, никого.
Потом мы все вместе сидели и пили пиво в куртовой кафешке. Алёна болтала не умолкая, рассказывая о своих ощущениях в подвале. Курт был немногословен, но всё же объяснил мне логику событий.
– Именно в Шаакене была штаб-квартира Орденской особой комиссии. Мы бы сейчас назвали это инквизицией. Здесь в подвалах пытали и казнили комтуров и рыцарей из окраинных замков, которые знались с Дьяволом и занимались колдовством. А таких, как ты знаешь, за историю существования Ордена в Пруссии было много. Всё это продолжалось почти до самой Реформации, уж до конца XV века – точно.
– А при чём тут то, что случилось с Алёной?
– А это вообще, как ты говоришь, улёт. Совсем незадолго до Реформации в 1515-м здесь свирепствовала чума. И как раз на том месте, где Алёна потеряла сознание, сожгли ведьму, которая навела чуму на Шаакен.
Вот тут изменился в лице и закурил уже я.
……….
В общем, всё шло у меня прекрасно, и я впервые за много-много лет ощутил в эти неполные четыре года настоящий вкус жизни. Пока весной 20-го года страну не накрыло перманентным кризисом. Сейчас уже понятно, что этот кризис пришёл навсегда, и дальше всё будет только ухудшаться. Интересно знать, ухудшаться до какого состояния?
Сначала стали накрываться медным тазом мои туры. И это более чем объяснимо. Я возил по городам и весям не себе подобных отморозков, которым сам чёрт не брат, а обычных наших обывателей, отличающихся от общего среднего уровня лишь большей интеллектуальностью, тягой к родной истории, культуре и природе. Конечно, на всю эту публику короновирус подействовал устрашающе. А после того, как начало настоящей эпидемии чудесным образом совпало с нарастающим крахом мелкого и среднего бизнеса, люди всерьёз задумались, а стоит ли тратить деньги на всякую… на всякие необязательные развлечения. Может быть, стоит эти деньги поберечь и посмотреть, что будет дальше? Не всё ли равно, так ли думали люди или иначе. Факт остаётся фактом: последнюю группу я свозил по маршруту Торжок – Берново – Старица, и было это в начале июня.