Нашу Нинель чудовищная несовместимость людей, собравшихся у неё на Днюхе, никак не смущала, и она мило щебетала во главе стола. А что такого? Все вы, мальчики, любите меня, я люблю всех вас, вот и учитесь ладить между собой и находить общие темы. К защитникам Отечества у нас принято относиться благожелательно, поэтому капитана никто и не думал задирать. То, что я краснопёрый, люди за столом поняли сразу, также как и для меня род их занятий секрета не представлял. И общий язык со мной решил поискать Куйрасолтан. Наша милая дружеская беседа касалась взаимоотношений русских и чехов, последних событий на Северном Кавказе, а также того, кем больше быть в падлу, – беспредельщиком или мусором. В силу своих национальных особенностей Куйра говорил несколько увлечённо, в силу пистолета, который был со мной в оперативной кабуре под пиджаком, я также увлечённо отвечал. Уже после пятнадцати минут нашего задушевного разговора я стал подумывать моего нового друга Куйрасолтана завалить. Не потому, что он чеченец и разбойник, а просто, чтобы опередить его. Судя по некоторым идиоматическим оборотам, у него были такие же планы в моём отношении. Я уже держал руку слева под пиджаком, как вдруг в беседу вклинился сорокапятилетний джентльмен, представившийся Алексеем:
– Куйра, мы тут все собрались, чтобы поздравить Нину с Днём Рождения, а ты ссору устраиваешь. Зачем? Не огорчай меня, пожалуйста, не стоит.
Чего-чего, а такой реакции на эти слова от Куйры я не ждал настолько, что чуть не проглотил дымящийся у меня во рту окурок. Куйра встал:
– Алексей, уважаемый, простите меня, я не хотел Вас огорчать.
Потом обратился ко мне:
– Э, брат! Я много лишнего сказал. Так мужчина не должен себя вести. Не злись. Нина, золотая моя! Я хочу выпить за твои снова восемнадцать, и чтобы ты выбрала себе самого достойного мужчину!
Все выпили, после чего Алексей встал:
– Нина, детка, я присоединяюсь к поздравлениям и прощаюсь, – нам с Юрой пора.
Он подошел ко мне, взял меня за локоть и вывел в прихожую:
– Уходишь вместе со мной. Не обсуждается.
А я и не собирался ничего обсуждать. Перспектива валить Куйру мне совсем не светила. Кроме того, помимо него пришлось бы валить Каху и Важу, а, возможно, и всех присутствовавших. Так что ситуация складывалась совсем ниже среднего. А учитывая, что у половины присутствовавших, скорее всего были с собой волыны, довести ситуацию до логического конца было сложно.
На улице Алексей неожиданно перешёл со мной «на Вы»:
– Предлагаю заехать в одно местечко и часок поговорить. Вы не против?
Я постепенно остывал и приходил в себя. Потихоньку у меня складывалась картина и я понимал, из какого дерьма вытащил меня этот человек.
– Конечно, не против. Как мне к Вам обращаться?
– Друзья, которых у меня давно нет, называли меня Лёха.
Мы сели в его зелёный «Ягуар» с кожаным салоном и через двадцать минут уже сидели в «Тайском слоне» на Хорошёвском шоссе. Лёха сверлил меня своим жутким взглядом исподлобья. Я решил начать светскую беседу:
– А не выпить ли нам коньячку?
– Мне кажется, Вам коньячку уже хватит. Давайте пить кофе.
Нам принесли кофе, и Лёха спросил:
– Опер?
– Нет, начальник криминальной.
– Чудны дела твои, Господи! Что-то Вы для начальника криминальной слишком молоды.
– А я, типа, юное дарование, – хлестанулся я и козырнул своей новенькой ксивой первого заместителя начальника отдела.
– А сколько же Вам лет?
– Двадцать девять.
– Вы уж меня простите, но мне кажется Вам ещё рано такие должности занимать. Времена сейчас страшные. Вы просто не выдержите психологической нагрузки.
– Да, приходится тяжеловато.
– А зачем же Вы согласились на такую должность?
Я призадумался. Врать этому человеку мне совсем не хотелось.
– Вы знаете, Лёха, я, судя по всему, человек нехороший, у меня множество не недостатков даже, а пороков. Один из них – тщеславие и гордыня.
– Вот и позвольте мне Ваши тщеславие и гордыню слегка полечить. Только уж Вы не обижайтесь на меня старика, я Вас значительно постарше буду.
– На обиженных воду возят и… Ну, сделайте одолжение, я с удовольствием Вас послушаю.