– Ты знаешь, что? Пока я на свободе, я кое-что могу. Если, не дай Бог, что-то будет плохо, ты не думай – звони.
……….
С того разговора прошло больше двух лет. И вот, любезный мой читатель, в сентябре 20-го зазвучала для меня тревожная музыка, её аккорды становились всё пафосней. Интуиция подсказывала мне, что время солдатиков и туров по России закончилось. И я позвонил Рамазу. Оказалось, что он теперь базировался на Тверь.
– Что-то случилось, Юр?
– Да, Рамаз, есть проблема. Встретиться бы.
– Где памятник Кругу находится знаешь?
– Знаю.
– У него встретимся. Подъезжай.
Я доехал на «Ласточке» до Твери, с Тверского проспекта свернул на бульвар Радищева и пошёл по направлению к лавочке, где навсегда присел бронзовый Миша с гитарой. Рамаз меня уже ждал. Выяснилось, что за прошедшие два года мы постарели ещё больше. А все пожилые люди становятся сентиментальными. Обнялись, Рамаз даже слезу пустил:
– Да, не молодеем… Но, слава Богу, пока живы. Что случилось, Юр?
Я долго думал, как сказать. Ничего не приходило на ум, и я решил – без предисловий, как есть.
– Вот уж не думал, Рамаз, что когда-нибудь буду у воров просить. Но ты же мне близкий, Рамаз?
– Близкий. Не трави душу, говори. Я же вижу, ты не просто так приехал.
– Мне тема нужна – жить не на что.
– Давай-ка пройдёмся, – и мы пошли по Трёхсвятской в сторону Волги. Долго молчали, Рамаз думал.
– Слушай, у Таро много бизнеса в Москве осталось. Давай я поговорю, чтобы тебя куда-нибудь начальником службы безопасности взяли.
– Спасибо, Рамаз, но начальником службы безопасности я работать не смогу.
– А что так?
– Понимаешь, если меня в ментовке отформатировать не смогли, то с коммерсами – точно ничего не получится.
– Так чего же ты хочешь?
– Дай мне нормальную воровскую тему.
Мне показалось, что Рамаз был готов к такому повороту беседы.
– Я надеюсь, ты не думаешь, что люди нам деньги несут чисто с уважением?
– Конечно, не думаю. И думаю, что ты сейчас размышляешь, что бы мне такого дать, чтобы меня по доброте душевной в командировку не отправить и, в то же время, самому не светануться, какие у тебя близкие.
– Всё правильно понимаешь. Есть одна тема. Она сложная. Так и ты парень не простой.
Рамаз достал из внутреннего кармана бумажку, на которой были корявым почерком написаны фамилия, имя, отчество и мобильный телефон.
– Вот человек из Москвы как раз. У него проблемы. Встреться с ним, побеседуй. Скажешь, что от меня. Если решишь, что тема неподъёмная, приедешь ещё раз, придумаем что-нибудь ещё.
ГЛАВА 10. АНЕКДОТ В БЕЛООМУТЕ.
Вернувшись в Москву, я не стал откладывать дело в долгий ящик и уже на следующий день встретился с господином Натанзоном.
Борис Моисеевич Натанзон был всем Натанзонам Борис Моисеевич – худенький, маленький, желчный и злобный человечек, полагающий, что весь мир ему таки кое-чем обязан. Я даже побоялся вначале, что это его правило будет распространено и на меня. Но к Рамазу старик-процентщик обратился, как к фолу последней надежды, когда все обычные средства воздействия на ситуацию были уже исчерпаны. Поэтому Борис Моисеевич дулся, скрежетал зубами, осекался на полуслове, но всё же меня просил сделать хоть что-нибудь, а не указывал мне, что я должен сделать и как.
Был господин Натанзон персонажем преинтереснейшим. Этакий герой нашего времени. В 85-м году молодой ещё Натанзончик отъехал на 5 лет за валютные аферы. И хоть и отсидел по полной, вышел очень своевременно – такие, как он, начинали править бал. Выйдя на свободу, повзрослевший Борис Моисеевич начал торговать бананами. Смешно, скажите вы? О, нет! В начале 90-х торговля бананами была очень осмысленным и почтенным родом деятельности, в отличие от науки, музыки, защиты Отечества, а уж тем более борьбы с преступностью. И наторговал он на своих бананах столько, что впору было переходить на следующий уровень игры. Что это будет за следующий уровень, подсказала Борису Моисеевичу его натура, – конечно, ростовщичество! Однако игра на этом уровне в начале 90-х была чрезвычайно сложной и сопряжённой со всевозможными рисками. И тут фортуна улыбнулась нашему Натанзону! На его горизонте появился великий комбинатор и, по совместительству, рейдер, Илья Шпуров, некоронованный король Переславля-Залесского. Два мошенника понравились друг другу до невозможности, и началась у Бориса Моисеевича золотая эра. Он только инвестировал деньги и процветал, всё остальное делал Шпуров, руководствуясь золотым правилом «Ворон ворону глаз не выклюет». Золотая эра продолжалась до 16-го года, когда великий комбинатор растворился в тумане житейских морей.