– Что ты, Рамаз, я не иронизирую. Но объясни мне, с каких это пор деньги в таких проблемных ситуациях возвращают за 20 процентов?
– И опять ты не прав. Ты же сам общался с Борисом Моисеевичем, понял, что за человек.
– Это так.
– Так вот торг начинался с 10 процентов. Поднять до 20 было непросто.
– Рамаз, ты не подумай чего… Лучше такая тема, чем никакой. Ты мне скажи, если сработаю, сколько я должен на воровское прислать?
– От тебя на воровское ничего. На общее пришлёшь 10 процентов от того, что сработаешь, и хорошо будет. Да, и вот я тебе что ещё хочу сказать, – Рамаз замолчал, как будто подбирал слова. – Знаешь, Лёха наш, конечно, святой жизни человек был… Вот только за ребятами его часто трупов много оставалось. Я вот трупы не люблю. А ты?
– Об этом со мной мог бы и не говорить.
– И ещё один момент, и вот тут слушай меня внимательно. Когда денег нет – это плохо. Но если поймёшь, что тема неподъёмная, бросай всё и возвращайся. Деньги того не стоят. Ты хоть представляешь, что такое Белоомут?
Что такое Белоомут я представлял себе хорошо, даже слишком хорошо. За годы моих странствий по Руси я изучал не только памятники архитектуры, но и наблюдал за жизнью людей. Стоит где-нибудь в медвежьей глуши такой городочек. И не важно, как он называется – Мещовск, или Одоев, или Старая Ладога, или Белоомут. И вроде бы всё там, как везде: своя администрация, своя ментовская, свои барыги, свои бандиты… Да только там Затерянный Мир. И действуют в этом Затерянном Мире только свои, местные. А чужие… Нет, если ты приехал природные красоты и древности лицезреть – добро пожаловать! Мы люди гостеприимные, всё расскажем, всё покажем дорогому гостю. Но не дай Бог тебе лезть в наши дела. У нас тут, видишь ли, глушь. Медвежья. И зверья всякого в лесах вокруг видимо – невидимо. Поэтому, будешь лезть в наши дела слишком настырно, – запросто сможешь стать кормом для этого лесного зверья, особенно для тех, кто не брезгует падалью.
К поездке я готовился тщательно. Деньги мне были нужны позарез. И если хороший друг мне подкинул такую тему, представляю, какую можно получить, находясь в свободном поиске. Я твёрдо решил ехать один. Во-первых, деньги были не те, которые стоило бы половинить. А во-вторых, мне совсем не хотелось подписывать на тему кого-нибудь из приятелей, а потом объяснять его близким, что из Белоомута он не вернётся. Ствола у меня не было, о чём я нисколько не сожалел. Была отличная подаренная покойным Лёхой выкидуха, а Лёха всегда говорил, что в ближнем бою нож всегда надёжней пистолета. Терпеть не могу носить костюмы, но в эту поездку я взял с собой солидный костюм и такой же приличный галстук к нему. Съездил к господину Натанзону, забрал доверенность с судебным решением. И только после этого созвонился с Серёгой Шаповаловым и договорился, что заеду к нему, – а это был мой основной пункт подготовки к поездке.
Серёга Шаповалов работал у меня в оперативно-розыскной части в отделении по борьбе с кражами автомашин. Как ни странно, после моего ухода на пенсию отношения у моего любимого второго зама Володьки с моими друзьями с третьего этажа начали портиться. Продолжалось это долго, но носило характер системы. И через два года после моего ухода Вовка вынужден был уйти из округа на Петровку. Уж не знаю, какими соображениями руководствовались наши славные парни, когда выжили из Управления самого сильного линейного специалиста и человека, органически неспособного на непорядочность. Вовкины ребята разлетелись кто куда. Старики – на пенсию. Наиболее способная молодёжь, костяк его команды, ушли на Петровку с Володей. Но не все и даже не половина. Большая часть покинула славные внутренние органы. В том числе и Серёжка Шаповалов по прозвищу Шляпа.
Со стороны Шляпа казался мажором. Но это только казался. Спокойный, современный молодой человек, воспитанный, из обеспеченной семьи. Вроде бы – какой из него опер? Но был Шляпа не только опером толковейшим (не зря Володька держал его совсем рядом с собой), но и сыщиком, имеющим высшую оперскую награду. Медальками в нашей поганенькой системе никого не удивишь. Бывает, что какой-нибудь фотограф из отдела кадров пойдёт на пенсию майором, собрав полную коллекцию медалей. Орденами не удивишь тоже. У начальников отделов на Петровке очень модно получать ордена за резонансные раскрытия начальников криминальной на земле, причём эти начальники криминальной за то же самое, как правило, получают неполное служебное соответствие. А вот у Шляпы была действительно высшая оперская награда: когда он работал на земле в Гольяново, получил проникающее пулевое ранение, задерживая разбойников. А такую штуку по блату не получишь. После ухода Вовки Серёга подумал, подумал, да и уволился на гражданку, плюнув на пенсию, до которой ему оставалось ещё лет шесть. Родители помогли с деньгами и открыл Шляпа свой маленький бизнес – тату студию. Это дело у него пошло. От безголовых клиенток и клиентов, полагающих, что им всегда будет не больше тридцати, отбоя не было. Вот Серёга и разукрашивал им задницы, бюсты и торсы по самым новейшим технологиям и разными цветами, зарабатывая очень даже неплохие деньги. А в 18-м году у Шляпы в бизнесе начался настоящий прорыв. Какие-то испанцы изобрели удивительные красители для татушек. Нанесённые этими красителями наколки выглядели совершенно настоящими. И так продолжалось недели две. Потом красители начинали бледнеть и через месяц совершенно пропадали. Стоили такие татушки гораздо поболее, чем обычные. Но какой открывался простор для богатых бездельниц и бездельников! Сегодня у тебя на сиськах розочки, завтра зайчики, а послезавтра пантеры. А у парней на бицепсах сегодня Че Гевара, завтра Джим Моррисон, а послезавтра тот, кто почти Бог. Вот это мне было и нужно.