Разместившись в новых апартаментах, детективы заказали завтрак в номер и решили не выходить, что бы ни случилось. Они будут держаться вместе, пока не изучат архив и не придут к каким-либо выводам.
— Я предпочел бы, прежде чем приступить к делу, обсудить кое-что, — сказал Оливер.
— Конечно. Мне бы тоже хотелось, — призналась Альтаграсиа.
— Неизвестные лица похищают останки адмирала в Санто-Доминго и Севилье, — заговорил Эдвин. — Мы лишаемся захоронений, а взамен находим невероятное количество материалов, имеющих, очевидно, огромную историческую ценность. И как это понимать?
— Не мешает задуматься, связаны ли лица, совершившие кражу, с теми, кто прятал документы, — заметил испанец. — Лично я начинаю сомневаться.
— Почему? — спросила Альтаграсиа.
— Насколько я понимаю, похитители охотятся за чем-то определенным. С другой стороны, лица, спрятавшие архивы, стремились сохранить в тайне очень ценную информацию. С какой целью? Что между ними общего?
— Но, оставив подпись адмирала на фасадах Маяка и кафедрального собора Севильи, похитители дают понять, что их действия каким-то образом связаны с историей открытий Колумба, — проговорила доминиканка. — Возможно, это одни и те же люди. Держу пари, так и есть.
— Я не исключаю подобной вероятности, но склоняюсь к мысли, что воры — искатели древностей, и они пытаются напасть на след чего-то весьма неординарного. Сокровища, например. Бог его знает.
— Ладно, давайте начнем работать, и тогда посмотрим, кто прав, — как обычно, когда возникал спор, вмешался Эдвин, протягивая руки к документам.
Фронт работ был распределен точно так же, как и в замке. Эдвину предстояло штудировать книги, испанец взялся за расшифровку отобранных навигационных карт. Альтаграсиа вернулась к чтению рукописей, извлеченных из сундука.
Шли часы, но все трое работали, стоически борясь со сном. Время от времени кто-нибудь, обнаружив интересный факт, спешил поделиться находкой. Из-за этого дело шло медленно, а потому было решено не отвлекаться до вечера, не прерываясь даже на обед.
Луч солнца проник сквозь окно и коснулся бумаг, которые изучала Альтаграсиа. Это напомнило ей события дня предыдущего и то, как ее осенила идея соединить солнце, озаряющее Новый Свет, изречение молодого первооткрывателя и сердце, изображенное на бастионе замка. Опыт пребывания в Генуе, а также собственная активная роль в нахождении архива в Севилье внушали ей веру в успех и укрепляли оптимизм. С другой стороны, обилие найденного и осознание важности результатов следствия и возможного поражения — все вместе вызывало у нее чувство беспокойства.
С какой целью неизвестные прятали такие ценные документы? Что дадут им эти источники? Какие еще сюрпризы готовит им затянувшееся расследование в будущем?
Ей то и дело становилось тоскливо.
Оливер принимал ванну. Эдвину, который догадывался о смятенном состоянии души соотечественницы, захотелось поддержать ее в трудную минуту. И он осмелился обнять Альтаграсию. Его объятия предлагали защиту, и она, успокаиваясь, с благодарностью прижалась к нему.
Мгновение доминиканец боролся с желанием признаться ей в любви. Он уже несколько дней пытался выбрать подходящий момент, чтобы объясниться с ней по всем правилам, рассказав о своей глубокой страсти. Не вызывало сомнений, что так и следовало поступить — именно так поступил бы любой доминиканец на его месте. И хотя он старался сосредоточиться на расследовании, каждая минута, проведенная рядом с этой женщиной, превращалась для него в пытку из-за необходимости скрывать свои чувства. Может, сейчас как раз наступил тот долгожданный подходящий момент? Изнуряющая работа принесла плоды, и можно обратить приподнятое настроение от достигнутого в личную пользу.
Однако, уже открыв было рот и приготовившись сделать признание, он услышал, как открывается дверь ванной комнаты, и поспешил вернуться к бумагам, как будто и не случилось этой маленькой интермедии.
Появившегося на пороге испанца Эдвин встретил глубоким вздохом.
Телефон зазвонил, когда Ричард Рональд завтракал на верхнем этаже одного из самых высоких зданий в Майами, откуда открывался вид на синюю гладь моря. Звонок поступил из Европы, о чем свидетельствовали высветившиеся на экране цифры.
— Что произошло? — спросил он, отодвигая блюдо с оладьями и несколькими сортами мармелада.
— Они провели всю ночь в замке Д’Альбертис, — произнес мужской голос. — А на рассвете выбрались из бокового окна, нагруженные пачками каких-то бумаг.