— Гномы тебе добавят! — отозвалась я склочным тоном.
— Торгашка. — буркнул разочарованный носильщик.
— Что? — сморщила нос я.
— Счастливой дороги, хозяйка! — со всем ехидством раскланялся парень и поспешил к кассам — ловить более щедрых клиентов.
Я плюхнулась на мягкий диван, расправила по нему свои необхватные юбки и, не выходя из роли, ткнула пальчиком в сторону дивана напротив:
— Сядь!
— Да, хозяйка! — Лисси пристегнула саквояж ремнями к багажной полке и осторожно присела. Проводник уже поднимал подножки купе и плотно закрывал внешние двери.
Свисток паровоза — и вот перрон поплыл прочь, колеса всё чаще отстукивают на стыках. Даже здесь, в чужом мире, я почувствовала счастливое предвкушение путешествия. С детства — и до сих пор живет в душе уверенность, что поезд увезет от любых проблем и привезет в конце-концов к счастью. Когда-нибудь. Лисси сжимала в ладошке кулон короля-призрака. Сам призрак сейчас был невидим — потому, что она попросила его об этом.
Городские кварталы остались позади и «Северный сокол» летел через равнины с потрясающей воображение скоростью — десять лиг в час. Ага, лига — это четыре километра, насколько я понимаю. Романтика паровых машин, чтоб её. После бессонной ночи мутило. Когда я пыталась устроиться на диванных подушках и подремать, оказалось, что корсет впивается в ребра, а шпильки в кожу головы. Лисси расположилась со всем удобством и тихонько беседовала с кулоном. Я хихикнула — точь-в-точь моя одноклассница Анечка, которая с таким же отрешенным видом всё время общается со своим смартфоном. Лисси смутилась и помогла ослабить шнуровку корсета, а также избавиться от пыточного орудия под названием шляпка. Свои крамольно блондинистые волосы я укутала капюшоном. Спа-а-ать…
Ага. Стоило закрыть глаза — я видела старинную лестницу Королевского замка и падающего Сарумана. Он был весьма успешным Тёмным Властелином и зажившимся на этом свете злым волшебником, но он был живой и лично мне не сделал, в сущности, ничего дурного. Кроме того, что держал в законном рабстве, но этом грешит любой хозяин. Мда, не очень хорошо будет смотреться в резюме: «Убила работодателя, чтобы уволиться». Я махнула рукой Лисси:
— Спи! Я посторожу.
Она свернулась клубочком, укуталась в шаль и засопела. Чистая совесть и крепкие нервы. Я задернула шторку на двери купе и сонно таращилась на скучнейший пейзаж за окном: равнина и медленно наплывающие предгорья. Призрак проявился бледной фигурой в углу и взялся развлекать меня светской беседой. Я понимала в его старомодной речи одно слово из десятка, но низкий голос и размеренная манера говорить действовали умиротворяюще. Я перестала вздрагивать и изо всех сил кривить лицо бодрой улыбкой. Сейчас я, наверное, смогла бы заснуть. Завидуйте мне, у меня личный психотерапевт — легендарный король.
— Я действительно был врачевателем… когда был.
Эммм, он что — ещё и мысли читает?
— У тебя по лицу всё видно. Для того, кто умеет смотреть.
Несмотря на высокое, хоть и призрачное общество, путешествие оказалось скучным, очень скучным. Мы дремали по очереди, смотрели в окно. В Изенгарде я осчастливила своим посещением буфет вокзала, отобедала и запаслась пирогами. И опять таращилась в окно на равнины и редкие поселения. Проводник приносил утренний чай, я давала пару монет. Без чрезмерной жадности, чтоб мне в этот чай не плевали. День сменялся ночью. На второй день поезд простучал колесами по мосту, изогнувшему спину над большой рекой. «Сероструй» — пояснил проводник, который становился услужливей с каждой монеткой, что переходила в его карманы. Теперь наш состав летел на северо-запад, приближаясь к ещё одной реке — Барандуину.
Лисси помогла мне переодеться в костюм зелёного сукна, состоящий из узких брюк, свободной юбки с разрезами по бокам и короткой куртки. Кажется, это чудо портновской мысли называется «амазонка». К амазонке полагались удобные шнурованные ботинки. Ну в самом деле, бродить по лесу в многоюбочном кошмаре закатного цвета — не лучшее решение. Да и в платье служанки будет холодно и неудобно. Лисси упиралась, как маленький мул, но вдвоем с призраком мы сумели её убедить. Призрак деликатно отвернулся. Лисси переоделась в такую же амазонку серого цвета и надела шляпку поверх неизменного чепчика. Всё ценное запихали в саквояж, который решили нести по очереди. Билеты у нас были до Норгорда, но выйти мы собирались не доезжая, на небольшом полустанке, в самом сердце некогда обширного леса.
Проводник не ко времени решил проявить бдительность. Твердил:
— Девы, вернитесь в вагон. Сейчас будет отправление, вы не доехали до своей станции.
Я сунула ему под нос кольцо секретной службы — та самая Белая Длань, и змеёй прошипела:
— Строжайший секрет, государственная тайна!
Проводник посторонился и взял под козырек. Ну, теперь в темпе, девочки, в темпе! Мало ли что ещё этому служаке в голову придет.
========== Глава четырнадцатая. Хозяин вековечного леса ==========
Комментарий к Глава четырнадцатая. Хозяин вековечного леса
В главе присутствуют прямые и косвенные цитаты из Дж.Р.Р. Толкиен “Хранители” издательство “Радуга”, 1988, глава 6 “Вековечный лес”, 7 “У Тома Бомбадила”, 8 “Мгла над могильниками”. Все права принадлежат правообладателям, я лишь приобщаюсь к красоте.
Соединённое Королевство Гондор, Вековечный Лес — Могильники.
От небольшой платформы на берегу реки вывела наверх, в Лес, еле заметная дорожка, вывела и тут же исчезла. Здесь у реки лес вырубали, пни и кучи почерневших веток мокли под мелким осенним дождем. Где раньше были деревья — теперь редко росли чахлые кусты. Склон желтел свежим оползнем — корни больше не удерживали почву. Обойдя пласт раскисшей глины, мы поднялись на вершину холма и становились осмотреться и перевести дух. На западе дымили трубы Норгорда. А от леса осталось… то, что осталось. Там, где заканчивалась вырубка, какие-то умники развели большой костер и выжгли широкую полосу. Почерневшие скрюченные деревья стояли серо-зелёные, обомшелые, обросшие лишайником. Лес отступил, но обиды не забыл, и пока держал оборону против людей.
Мы миновали пересохшее болотце. Когда-то здесь текла небольшая лесная река, но теперь об этом напоминала лишь широкая низина, заросшая жесткой травой, среди которой торчал квелый болиголов, бурый бурьян, вялая белена и сухой чертополох. Мы пробрались через лесной окоём, заросший терновником. Теперь впереди были только стволы и стволы, впрямь и вкривь, стройные и корявые, гладкие и шишковатые, суковатые и ветвистые. Не было никакого подлеска, никакого молодняка. Пологий подъем вел в гору, и деревья нависали всё выше. Стояла глухая тишь, иногда по неподвижной листве перекатывалась и шлепалась вниз набрякшая капля.
У меня было такое чувство, что меня рассматривают и рассматривают враждебно. Лисси бормотала что-то себе под нос, прикасалась кончиками пальцев то к желтеющим листьям, то к стволам. Похоже, она пыталась договорится с Лесом, как договаривалась с дубравой на речном взгорье рядом со столицей. Но этот Лес давно разучился верить, и только плотнее смыкал деревья и отвечал глухим ропотом. Духота разливалась под пологом крон, воздух горчил и царапал горло. В голове шевелились вялые мысли, что можно вернуться к железной дороге. Подделать документы. Добраться до Норгорда. Наняться прислугой. У меня уши обычные, круглые, а волосы я покрашу отваром дубовой коры. Ботинки у меня на зиму теперь есть. Кольцо-Длань слишком приметное, нужно выбросить. Нет, лучше припрятать. А Лисси… А что Лисси? Каждый сам за себя. А в тюрьме сейчас вообще пайку дают. А жить везде можно.
Я уже готова была сдаться, присесть во-о-он под тем необъятным древним вязом. Подремать, отделаться от этих поганых мыслей. Или отделаться от Лисси. А потом… Да неважно, там видно будет. Я брела всё медленнее, цепляясь ногами за корни. И тут, опережая меня, вперед выплыл призрак, мерцающий серебристым светом в лесном сумраке. Он скользил над грудами сухих листьев и пел-выговаривал речитативом на древнем, неведомом мне языке. Лес отозвался словно вздохом. По листьям пробежал ветерок. Духота сменилась предвечерней свежестью, деревья расступились, тропа словно сама легла под ноги и вела на северо-восток.