Увидел нас, принял вид суровый и благожелательный, слегка поклонился:
— Доброго дня вам, девы!
— И Вам доброго дня, мастер Уилмор, — прохладно отозвалась Лисси. Я молча помахала ручкой.
Пока мы втроём спускались с горы Верхнего Города, от Уилмора поступил ряд предложений.
Прогуляться вечером по городу в его, Уилмора, обществе.
Сопроводить прекрасных дев на ярмарку, где оные девы смогут посмотреть трогательное представление «Смерть короля» и угоститься леденцами за его, Уилмора, счет.
Посетить (совместно, разумеется) Большой Королевский Музей. Исключительно с целью просвещения.
Разумеется, все эти заманухи были рассчитаны на Лисси. На меня Уилмор смотрел, как на неизбежное зло.
На все предложения Лисси ответила вежливым отказом. Мол, приличной деве не подобает, хозяин не одобрит.
Проводив нас до границ вверенного ему участка, опечаленный Уилмор, распрощался и отправился далее нести службу. А мы с Лисси зашагали в сторону нагорной дубравы, в которую город вгрызался челюстями окраин, но не успел съесть до конца.
— Ты ему нравишься, — с укором сказала я своей спутнице. Уилмору я сочувствовала. Лисси только молча пожала плечами.
— Он хороший, — настаивала я.
— Он хочет на мне жениться, а я замуж не могу, — печально улыбнулась Лисси.
— А ты хочешь всю жизнь у хозяина работать? — удивилась я.
— Замужняя дама, у которой нет прислуги, делает всё то же, что у хозяина, и многое другое. И всё без жалования.
М-да, с этой точки зрения я брак не рассматривала.
В философском молчании мы добрались до опушки. Среди деревьев робкая, немного неуклюжая Лисси преобразилась. Ей не нужны были тропинки, протоптанные любителями пикников. Все ветки, которые цеплялись за мою одежду, все паутинки, которые липли к моему лицу, скользили мимо неё, и сама она скользила через лес как солнечный свет. В лесу Лисси была у себя дома. Она жадно дышала воздухом, который пах сыростью и прелым листом. Её прозрачно-серые глаза сверкали ярче драгоценного камня.
Лес оказался — типичный такой пригородный лес. Деревья выглядели больными. Молодых почти не было, старые опутаны плющом или пеленой какой-то серой плесени. В низинах разрослась крапива и другие сорные травы. Лишь кое-где на пригорках, на освещенных осенним солнцем полянах лес был почти таким, каким и должен быть. Мусора, конечно, полно, но полиэтилен здесь пока не изобрели.
И мы набрали полную корзину крепеньких боровиков, из которых Лисси обещала приготовить замечательное старинное блюдо «Жаркое по-ширски». На обратном пути забрели в болотце, промочили ноги. Уже в сумерках добрались до особнячка мастера Сарумана и, отмыв болотную грязь холодной водой, побрели на третий этаж, где под самой крышей располагалась комната прислуги.
А вот ночью Лисси сказались и прогулка, и мокрые ноги, и мытьё холодной водой. И воздух, наполовину из копоти и угольной пыли. И полуголодное детство, когда из еды — только хлеб и жидкая похлёбка. И ночевки в этой проклятой комнате прислуги под самой крышей, где зимой наверняка лютый холод.
Она кашляла и прятала от меня платок, испачканный пятнами крови. А я могла только напоить её сиропом из солодки и малины, укутать всеми шалями и одеялами, которые были в комнате. Потом она стала задыхаться и заметалась. Я испугалась, что она сейчас удавится завязками чепчика, который эта скромница не снимала и по ночам. Я развязала узел на ленте и потянула с её головы проклятую тряпку. Лисси испуганно вскрикнула, перехватила мою руку, но я уже успела увидеть её уши.
Комментарий к Глава десятая. Грибы и другие забавы выходного дня
* Честно позаимствовано у Б.Шоу из пьесы “Пигмалион” и переделано автором.
========== Глава одиннадцатая. История Лисси ==========
Соединённое Королевство Гондор, Пелленор. История Лисси.
Лисси рассказывала захлёбывающимся шепотом, не замечая того, что я не понимаю половины слов. Рассказывала так, как излагают божественную истину, усвоенную некритично. Ага, тяжело молчать всю жизнь.
Некогда на землях за морем жили только смертные люди. Они были смуглые и золотоглазые, с черными волосам. Потом на кораблях с белыми парусами появились боги. Бессмертные боги были светловолосы и прекрасны. Они построили для себя город и тот был преисполнен красот и чудес. Боги учили людей многим полезным вещам, и жизнь становилась легче и красивее. Так боги и люди жили рядом. Порой боги снисходили к людям.
«Под небом голубым есть город золотой…» Сама Лисси не видела, но мама рассказывала. Был… до того, как его много раз штурмовали с применением тяжелой артиллерии. Золотой город не был предназначен для обороны.
Развалины кое-где ещё дымились, а вояки в серой униформе деловито, командами прочёсывали местность. Важнейшая часть любой войны — трофеи. Собирали всё ценное — алмазы, мифрил, главное — людей. Тех, кто не мог, или не решался сражаться, и смирялся с тем, что их заботливо, как ценный товар, грузили на корабли.
В Соединенном Королевстве притоку бесправной рабочей силы были чрезвычайно рады. Всегда есть место для рабочих рук: в прачечных, швейных или ткацких мастерских, да и на шахтах. Не самому же гному из почтенного рода копать уголь или стирать?
В прачечной, за котлом, в котором грелась вода, родилась Лисси. Тогда ещё не был принят закон, по которому запрещалась частная практика повитух и травников. Ныне больной и всякий страждущий должен получать квалифицированную медицинскую помощь в Палатах целителей. Ныне Лисси не выжила бы.
А тогда, в полутемном углу прачечной, старая повитуха, жмуря подслеповатые глаза, наспех окунула новорожденную в лохань с теплой водой и туго, с головой замотала в пеленку, приговаривая:
— Стара я стала, совсем глаза не видят.
А на другой день притащила в подарок пару чепчиков, приговаривая, что мол, приличную деву, хоть она и мала совсем, никто не должен видеть с непокрытой головой. Волосы у Лисси выросли тёмные, гладкие, в маму, а уши так и прятала всю жизнь под чепчиком из плотного полотна.
Сейчас в лунном свете, что падал из окошка под крышей, отчетливо белели её тонкая шея и острые нечеловеческие ушки среди чёрных прядей.
— Если бы кто увидел — дознание и очищение. — Бормотала Лисси. — Сначала меня мама прятала, по ночам на ухо рассказывала, объясняла, чтобы я помнила и пряталась и жила. Она обещала, что будет жить… и сохранит меня. Она называла меня, когда никто не слышал — Листик. Как папу…
Вот так я узнала историю последнего в этом мире эльфа и поняла, что если не сделаю хоть что-то, то жить мне станет невозможно. Очищение, ага. В моём мире инквизиторы это тоже называли очищением. Лисси уже выговорилась и теперь поправляла на голове проклятый чепчик, тихонько всхлипывая.
Я чувствовала, как в груди разрастается спасительная злость. На этих… богов, которые бросили доверившихся им людей. Ладно, папа Лисси, похоже был приличный человек. Хоть и эльф. За что и умер. На жадность людей и нелюдей. На саму себя. На кукловода Сарумана, который таки сумел стать настоящим Тёмным Властелином.
— Мне нужно найти дорогу в мой мир. — Сказала я. — Ты пойдешь со мной. У нас таких как ты любят и ценят. Нужно найти странное место.
—Я пойду. — Отозвалась Лисси. — Сколько еще я смогу прятаться? А потом всё равно смерть. Что такое странное место?
—Не знаю. Пещера. Могила. Место силы. Надо карты страны посмотреть. Старые. Сравнить с новыми.
Лисси задумалась.
—Старые карты есть в Королевском музее. Можно сходить в следующий выходной.
—Ээх, это только через месяц.
Лисси пожала плечами со своим обычным фатализмом.
Впрочем, в Музей мы попали не через месяц, а гораздо раньше.
Сон Елизаветы.
Я брела по тропинке и даже во сне чувствовала усталость и хотела спать. Лес тоже засыпал к зиме. Под ногами шуршали желтые и коричневые листья. Темные деревья окутывал туман. Хмарь и тоска. Тропинка привела на широкую поляну, посреди которой сухие ветки были сложены высокой кучей. Хм, а что в этом мире тоже субботники устраивают? С бессмысленной возней по сгребанию веток и листьев в кучу. Ага, прям посреди леса.