Только к четвертому дню я почувствовал настоящую тревогу. Внезапно врезался в сознание факт того, что я не слышал звуков оружия и не чувствовал тряски земли от ударов с тех самых пор, как роковой снаряд обрушил вход. Что означала эта тишина? Почему я не слышу звуков сражения? Было тихо, как в могиле.
Какая ужасная смерть! Быть погребенным заживо! Волна страха захлестнула меня. Но воля и разум вернули самообладание. Со временем я смогу раскопать себя собственными усилиями.
И несмотря на недееспособность левой руки, я провел остаток того дня и два последующих, откапывая выход и таская землю в дальний угол землянки.
На седьмой день после прихода в сознание я устал и одеревенел от вынужденного напряжения трех последних дней. Тогда я думал, что потребуется всего несколько недель, -- по крайней мере, две или три, -- чтобы выбраться. Меня могли бы спасти и раньше, но без помощи снаружи мне понадобится приблизительно три недели труда перед тем, как я смогу раскопать себе путь на волю.
Земля уже осыпалась сверху в месте, где треснули балки, и я смог починить крышу лестничного хода одной рукой весьма грубо. Но моей левой руке уже лучше. Еще день отдыха, и я смогу ее использовать. К тому же, я должен беречь свою энергию. Поэтому я провел седьмой день, отдыхая и молясь о скорейшем освобождении из живой могилы.
Также я перераспределил свою еду из расчета на еще три недели. Дневная норма сильно уменьшилась, особенно ввиду напряженных раскопок. У меня был большой запас свечей, поэтому работал я в неплохом освещении. А вот запас воды меня обеспокоил. Почти половина маленького бочонка ушла еще в первую неделю. Я решил пить только раз в день.
Следующие шесть дней были днями лихорадочного труда с редкими перекусами и еще более редким питьем. Но, несмотря на все мои старания, в конце второй недели осталась лишь четверть бочонка. Ужас сложившейся ситуации давил на меня. Мое воображение никак не стихало. Я представлял себе муки, которые наступят, когда останется еще меньше еды и воды, чем сейчас. Воображение рисовало все больше и больше картин: как я умираю от голода; как мое усохшее тело находят те, кто в конечном итоге вскроет землянку; как они пытаются воссоздать историю моей кончины.
Вдобавок к физическим неудобствам, землянку и меня самого наводняют кишащие паразиты. Прошел месяц с тех пор, как я в последний раз мылся, и сейчас я не могу потратить и капли воды, чтобы хоть немного умыться. Крысы настолько обнаглели, что мне приходится оставлять на ночь зажженную свечу, чтобы обезопасить себя во время сна.
Частично для того, чтобы облегчить сознание, я начал вести запись истории о моем испытании. Сперва это было актом самоуспокоения, но теперь, когда я перечитываю эти строки, растущий ужас этого страшного места поглощает меня. Я бы прекратил записи, но какой-то порыв заставляет меня писать каждый день.
***
Три недели прошло с тех пор, как я был похоронен заживо в этой гробнице.
Сегодня я выпил последнюю каплю воды из бочонка. На полу землянки есть лужа застоявшейся воды, -- грязной, склизкой и кишащей паразитами, -- и она постоянно пополняется каплями с крыши. Пока что не могу заставить себя притронуться к ней.
Сегодня я растянул свои запасы провизии еще на одну неделю. Видел Бог, порции уже были меньше некуда! Но в последнее время земля проседала так часто, что в ближайшую неделю закончить расчистку входа я не смогу.
Иногда мне кажется, что мне никогда его не расчистить. Но я должен! Я не вынесу смерти в этом месте. Я заставлю себя освободиться, и освобожусь!
Разве командир не твердил постоянно, что воля в победе -- половина победы? Больше не буду отдыхать. Каждый час бодрствования должен быть потрачен на расчистку коварной земли.
Даже мои записи пора прекратить.
О, Боже! Как же я боюсь!
Я должен записать это, чтобы облегчить рассудок. Прошлой ночью я заснул в девять по моим часам. В двенадцать я проснулся и обнаружил себя в полной темноте, копающего голыми руками твердые стены землянки. Кое-как я нашел свечу и зажег ее.
Вся землянка была разорена. Запасы еды валялись в грязи. Коробка со свечами -- рассыпана. Мои ногти были сломаны и покрыты кровью из-за ковыряния земли.
Ко мне пришло понимание, что я был вне себя. И затем пришел страх -- темный, яростный, страх безумия. Уже несколько дней я пью застойную воду на полу. Даже не знаю, сколько точно.
Осталась одна порция еды, но я должен приберечь ее.
Сегодня я поел. До этого три дня провел без пищи.
Но сегодня я поймал одну из крыс, которыми кишит это место. Крупная попалась. Сильно укусила меня, но я ее убил. Чувствую себя намного лучше. В последнее время снились кошмары, но сейчас они меня не беспокоят.