Что-то щелкнуло за спиной Капитана. Он повернул голову, чтобы определить источник звука, и невольно отшатнулся. В трех шагах от него на ветке сидел огромный паук. Капитан содрогнулся от омерзения. Ярко-оранжевое тело паука, величиной с человеческую голову, пульсировало, как выброшенный на песок осьминог. Длинные, суставчатые лапы-ноги, покрытые редкими волосами, двигались в такт ударам сердца, если только у этой твари могло быть сердце. Вместо пасти - два серповидных бивня, обращенные остриями внутрь. Над ними - пара лютых немигающих глаз, величиной с наручные часы. "
Так вот он какой - Могуена. Это - оборотень", - холодея, подумал Капитан. Вид паука парализовал его действия.
Паук смотрел на Агурто. Вдруг он съежился, сложил ноги, как циркули, и прыгнул. Точно оранжевый метеор, паук пролетел над самой головой Капитана и скрылся в листве.
Агурто перевел дыхание, мельком взглянул на треснувший мундштук трубки. Все его внимание было приковано к соседнему дереву: там скрылось чудовище. Вверху снова что-то щелкнуло, послышался шум, осыпались колючки, кто-то сдавленно пискнул, и появился оранжевый шар. Он быстро катился по наклонно лежащему стволу, но, не достигнув земли, перелетел на куст и вдруг, словно ракета, взвился до самой вершины дерева. Как ни быстры были его движения, Агурто успел заметить на бивнях паука слабо трепыхавшиеся крылья какой-то птицы.
Внезапно паук выпустил добычу и стремительно напал на другую птицу, испуганно вспорхнувшую из гнезда. Он поймал ее на лету...
Через какой-то миг возле Капитана упал маленький комочек - мертвый птенец. Даже видавшего виды, лишенного каких-либо сантиментов Агурто эта жестокость поразила. Он уже готов был метнуть в паука гранату, которую продолжал сжимать в руках, но тут возле него появился Руи Мейер.
Второй раз за последние сутки верный Руи пришел на помощь своему шефу.
- Эй, Кэп, где ты запропастился? Пошли туда. В лагере настоящее светопреставление. Все посходили с ума. Кричат о каком-то Могуене. Черт возьми, да на тебе лица нет! "
Хорошо, что я его оставил в лагере. По крайней мере, он один не потерял головы", - подумал Агурто, направляясь за верным Руи.
В лагере царила паника. Больше всех волновались проводники. При появлении Руи и Агурто они закричали.
- Мы дальше не пойдем, Капитан!
- Мы не хотим, чтобы наши кости пожирали муравьи!
- Поворачивай назад, Капитан. Ты видел, как страшен Могуена!
Если бы Капитан сейчас стал угрожать или уговаривать, это еще больше распалило бы возбужденных людей. И он молча, ни на кого не глядя, прошел в свою палатку.
Постепенно крики стихли. Капитан подождал еще немного, вышел из палатки. Возле проводников он остановился, широко расставив ноги.
- Ну, рассказывайте, что это за Могуена?
Спокойный и чуть насмешливый тон Агурто подействовал на проводников отрезвляюще. Они заговорили все разом, но Капитан прикрикнул, ткнул пальцем в Касаву.
- Говори ты!
Проводник смутился.
- Он большой и лохматый. Похож на жабу. Весь зеленый. Вот такой ростом. Касава приподнял руку вровень с собой. Остальные негры подтвердили слова товарища.
- Ну, а ты, тоже видел эту лягушку? - обратился Агурто к Лоренцо, ковырявшемуся в ногтях.
- Да, Кэп, видел, и до сих пор вижу, будь она тысячу раз проклята! подтвердил Лоренцо.
- Она сидела на дереве. Когда мы остановились, она спрыгнула и поскакала прямо на нас, - уточнил Отега. - В жизни не забуду ее рожи.
- А ты, Фабиан, тоже видел Могуену? - нахмурился Агурто.
- Не знаю, что и думать, Кэп, но эта тварь действительно бросилась на нас.
Агурто смутился. Что за чертовщина? У полутора десятка людей одна и та же галлюцинация. Он был уверен, что все увидели того же, что и он, оранжевого паука или, может быть, целое скопище пауков, и ошибся. Напугало людей какое-то другое чудовище. Но какое? Пробормотав себе под нос что-то невнятное, Агурто удалился в палатку. Он должен основательно отдохнуть. Он больше не в состоянии бороться с этими сумасшедшими. Сельва затуманила им головы.
И все-таки Капитан не сомневался, что по соседству с лагерем находится этот Могуена или какой-то другой невиданный страшный зверь. Может, о нем предостерегала запись в индейской книге: "...Здесь будь особенно осторожен, берегись Лагуса и Биата!"
Агурто лежал на циновке, устремив глаза в полотняную стенку, по которой сновали муравьи. Как он чертовски устал! Что ждет их завтра или этой же ночью? И, кажется, впервые не ведавшее страха сердце Железного Капитана сжалось.
- Не смотрите на меня с таким отвращением, сеньор Руи! И под самой безобразной внешностью может скрываться добрая душа. Вот уже десять лет, как я в полной мере чувствую на себе то, что называется презрением. И поверьте, сеньор Руи, это во сто крат хуже самой свирепой ненависти! Десять лет! Подумайте, сеньор Руи, десять лет! Все эти годы я встречал только презрение, отвращение и, в лучшем случае, жалость. Мне плевали в лицо, от меня отворачивались самые безобразные старухи. Не слишком ли это много для одного человека, сеньор Руи? - вполголоса говорил Фесталь Фалькони.
Он и Руи Мейер сидели на ящике с галетами, жевали табак, время от времени сплевывая густую коричневую слюну. Железный Капитан из палатки еще не выходил, хотя уже наступило время назначать на ночь охрану.
- Вы спасли мне жизнь, сеньор Руи, и Фесталь умеет быть благодарным. Но скажите, вы это сделали из жалости или так же, как выловили бы попавшего к вам в чашку кофе таракана? Впрочем, не говорите! Я знаю, у вас доброе сердце. Да, знаю! И я не всегда был таким, сеньор Руи. Когда-то я жил в небольшом селении возле Сантарена со старушкой-матерью. Как водится в жизни каждого парня, у меня была любимая девушка...
Руи, преодолевая отвращение, с недоверием посмотрел на Фес-таля: неужели можно любить такого урода?
- ЭтО - извечная история: бедный юноша влюбляется в богатую сеньориту или наоборот. И такие истории будут всегда, пока не исчезнет человеческий род, продолжал Фесталь, задумчиво покачивая головой. - Я был бедным гаучо на фазенде префекта муниципалитета. Она - дочь хозяина и звали ее Симина. Мы любили друг друга, дали клятву стать мужем и женой. Я хотел ее украсть, как это делают благородные кабальеро по ту сторону Алпау, но подумал, что, похищая девушку, я тем самым обрекаю ее на нищету. Этого я не хотел. Я пришел к ее отцу - алькальду, главе муниципалитета, и заявил, что хочу жениться на его дочери, но поскольку сейчас у меня нет ничего, кроме коня и долгов, - пусть он повременит с замужеством Симины. Скоро я разбогатею и все уладится. Отец Симины натравил на меня собак. Я отбился от них плетью и ускакал. Я был молод, кровь бурлила в моих жилах, к тому же меня любила самая красивая девушка на свете. Целый год я искал золото в песках Минас-Жераиса, алмазы на берегах Курупунга, а нашел только лихорадку...
Выздоровев, я решил стать серингейро. Вы помните годы, когда компании дрались за каучук, точно голодные крысы? Помните? Тогда очень многие уходили в сельву и во снах видели себя миллионерами. Я нанялся у вербовщика и попал на серингаль некоего Ксавье де Кони. Этот Ксавье оказался сущим дьяволом. Людей он ценил не дороже ореховой скорлупы. О, если бы деревья в сельве могли говорить! Как много рассказали бы они о людях, которые в горячке пили жидкий каучук, чтобы утолить жажду, о тех, кого бросали на съедение муравьям за то, что они не смогли собрать проклятые пять кинталей гевеи! Сколько этих несчастных осталось в сельве! Этого никто никогда не узнает!
О, сеньор Руи, глаза Фесталя видели слишком многое. Можно бы и поменьше... Проработав на плантации около года, я оказался должен Ксавье де Кони пять тысяч крузейро. В одну из темных ночей я бежал. Проплутав по сельве несколько дней, голодный и одичавший, я попался в руки охраны.