Ксавье де Кони собственноручно бил меня плеткой, а потом послал собирать гевею. Я был молод, кровь играла в моих жилах, в Сантарене меня ждала Симина через месяц я снова убежал. На этот раз я проблуждал по лесу целых двенадцать дней, пока меня подобрала охрана, так как я больше не мог двигаться...
За это время мой долг возрос до шести тысяч крузейро. Каким-то образом Ксавье узнал, что у меня есть невеста, ради которой я и собирался разбогатеть. Когда меня привезли на серингаль, он засмеялся и объявил, что займется моим лечением, избавит от дурной привычки бегать к невестам.
Мне подсыпали в еду снотворное. И ночью увезли на лодке на маленький островок в нижнем течении реки.
Оказывается, меня привезли в колонию прокаженных индейцев и кабокло. На следующую ночь я проплыл по воде четверть лиги и добрался до берега. Наконец-то я был свободен! Я хотел сразу же повидать Симину, чтобы приободрить ее, но раздумал. Я добрался до Манауса, пришел к врачу и честно заявил, что несколько часов находился среди прокаженных. Меня отправили в лепрозорий.
Здесь-то я и заразился проказой. Ксавье де Кони действительно умел лечить людей от побегов...
В лепрозории я пробыл около трех лет и, представьте, выздоровел. Это, кажется, был единственный случай выздоровления за последние двадцать лет. Я опять оказался на свободе. Но в каком виде! Вы можете теперь судить сами, сеньор Руи. Вот когда я снова вспомнил Ксавье де Кони. Умнейшая голова! Он понимал, что с таким лицом я не мог показаться к невесте. Знакомый аптекарь рассказал мне, что в Рио живет какой-то профессор, который умеет делать сложнейшие операции на лице. Если хотите, может пришить новый нос, губы, заштопать любую дырку на щеке так, что не останется никаких следов. Только операция стоила больших денег. Вы теперь понимаете, сеньор Руи, почему мне нужны деньги из могилы индейского вождя? Десять лет немалый срок, а если к нему прибавить и три года, проведенных в сельве и лепрозории, то и совсем многовато. А бедная Симина ждет меня, я знаю, ждет. В Манаусе у меня уже кое-что лежит в банке, но этого слишком мало, чтобы заплатить профессору за операцию. Очень мало.
Руи с интересом смотрел на Фесталя. С такой страстной верой в возможность счастья мог говорить либо одержимый, либо сильно любящий человек.
- И ты никогда больше не встречался с этим Ксавье? - спросил Руи после довольно продолжительного молчания.
- Позже я узнал, что Ксавье де Кони неожиданно оставил серингаль, в спешке, видимо, забыв оставить своим серингейро маниок и одежду, и сам уехал на барже с добытым каучуком в Манаус. Там он его выгодно сбыл какой-то компании и, говорят, завел в Рио свое дело.
- А если ты сейчас встретишь этого Ксавье? Как ты с ним поступишь? допытывался Руи.
Фесталь прикрыл глаз, имеющий веко, и задумался.
- Мне что за дело! Пусть его живет. Пользы не будет, если я совершу убийство.
- Но ведь по вине Ксавье ты стал уродом? - В голове Руи никак не укладывалось такое сочетание сильной страсти и ненависти с непротивленчеством.
Фесталю явно не хотелось отвечать на вопрос Руи, и он перевел разговор:
- Сельва делает человека жестоким и подлым. Поживите, сеньор Руи, в сельве и увидите, что из вас получится. Люди в сельвасах дичают, как лошади в пампе. Каучук делает страшные вещи. От его запаха люди сходят с ума и забывают о том, что они люди. Возьмите хотя бы меня. На фазенде в Сантарене я был добрым и честным парнем, а сейчас... Я знавал еще одного парня-вербовщика, который был куда похлеще Ксавье. Он хватал людей, как баранов, будь то женщина или ребенок, и отправлял их на плантацию. Обычно из партии в двести человек на серингаль приходило, в лучшем случае, половина. Вот это была работка!
Руи же еще раз повторил свой вопрос. Фесталь подумал немного:
- Вы хотите знать, что бы я сделал, если б опять повстречался с Ксавье де Кони? Может быть, я попытался бы упрятать его на тот же островок, а впрочем... я никогда об этом не задумывался. Вы мне не верите? Ну хорошо, не буду вас томить. Я встречал Ксавье и не один раз...
- И молча проходил мимо этого разбойника? - удивился Руи.
- Пусть это останется моим маленьким секретом, сеньор Руи.
- Нет, ты все же скажи: разделался с ним? Не бойся, я тебя не выдам. Правильно сделал, если разделался.
Фесталь вдруг хитро прищурил глаз.
- А ведь я знаю еще кое-какие тайны, сеньор Руи, - проговорил он вкрадчиво. - Есть и такие, что касаются вас.
- Меня? - удивился Руи.
- Ну, вспомните хотя бы эту историю с Мартино. Мне известно, кто нашел его на тропе, доставил до города и постарался, чтоб он оказался в клинике. Хотя ваш шеф взбесился бы, если б узнал, что это сделали вы...
Руи чуть-чуть изменился в лице.
- Я умею хранить секреты, а тем более людей, которые спасли мне жизнь, продолжал Фесталь.
Руи следил за выражением глаз собеседника. На этом обезображенном лице только по блеску глаз и можно было отгадать, что скрывается в душе их владельца.
- Ну раз так, то и я кое-что знаю. Например, того парня, который, как сказал ты, почище Ксавье хватал людей без разбора и отправлял на серингаль, проговорил Руи.
- Гм! Это ни для кого не секрет. Достаточно повернуть голову вон в ту сторону, - спокойно отпарировал Фесталь, показывая глазами на палатку Железного Капитана. - Мне даже известны его ближайшие помощники.
Руи смутился.
- Слушай, приятель! Даю слово, что ни я, ни Кано, ни Отега не знали, куда мы везем людей на нашей шхуне. Мы не знали, чем заворачивал наш шеф. Можешь поверить!
- Я же сказал, сеньор Руи, что умею хранить тайны. Вы спасли мне жизнь, и я этого никогда не забуду. Значит, вы хотите знать, что я сделал бы с Ксавье де Кони, если б встретился с ним еще раз. Вы меня неправильно поняли, решив, что я уже свел с ним счеты. Я вам покажу его. Вон видите человека, который к нам направляется?
- Ну, вижу. Это - Фабиан Зуде.
- Ничего подобного, сеньор Руи. Это - Ксавье де Кони.
В эту ночь охраной лагеря распоряжался Фабиан Зуде. Агурто не подавал признаков жизни, засев в своей палатке. Чем он там занимался, о чем думал никто не знал. Однако все догадывались, что с шефом случилось что-то совершенно исключительное.
Особенно остро это чувствовал Руи. Железный Капитан едва не размозжил ему кулаком голову, когда тот попытался с ним заговорить. Руи слишком хорошо знал дикий, необузданный нрав своего шефа, его неистощимую энергию, способность работать круглые сутки. И тут вдруг - полное безразличие ко всему окружающему. Что же случилось с Агурто после встречи с Могуеной и исчезновения Аманчио?
Половина людей в эту ночь бодрствовала. Руи лежал на жесткой циновке и давил муравьев, от которых даже ночью не было покоя. Рядом ворочался Отега. Кано стоял на охране южной части лагеря.
- Как по-твоему, что случилось с шефом? - вполголоса спросил Отега.
- Думаю, Кэп серьезно заболел, - уклончиво ответил Руи.
- Не кончится все это добром, помяни мое слово, - с тоской в голосе прошептал Отега и, повозившись еще немного, засвистел носом.
Руи и сам чувствовал, что мало хорошего ожидает людей, враждующих друг с другом и все же в силу необходимости вынужденных находиться в одной компании. До этого времени Руи был пассивным наблюдателем, он слепо шел за своим кумиром - Агурто, не задумываясь о его и, тем более, своих поступках. Два года он плавал под командой Железного Капитана, был с ним на каторге за морской грабеж, скрывался в лесу после побега. Руи не представлял себе, как можно жить, не скрываясь постоянно от полицейских, не обманывая кого-нибудь, чтобы самому не оказаться обманутым, привык побеждать слабых всеми доступными способами и трепетать перед сильными мира сего. Так был устроен мир, в котором до сих пор жил Руи.
Но скоро Руи станет богачом. Он не сомневается, что могила индейского вождя будет найдена. Еще не бывало, чтобы Железный Капитан не достиг намеченной цели.