- Эх, отец, отец! - горько вздохнул Жоан. - Обязательно встречусь с ним, помирюсь, но сначала я должен отыскать Грасильяму и Гароди. Это наша главная задача! Сегодня же, сеньор Эстебано, мне придется вылетать ночным самолетом в Сантарен, и чтобы встретиться с Саором. Думаю, он еще не уехал оттуда. Уж во всяком случае должен был бы как-нибудь дать о себе знать. А сейчас, - Жоан взглянул на часы, - нам пора ехать в редакцию "ПГО". Доктор Матуфора Плис ожидает нас в два часа.
Ровно в два временно исполняющий должность директора Национального музея Эстебано Ногейро и Жоан Кольеш подъехали на такси к маленькому одноэтажному особнячку, стоящему на глухой тенистой улочке. Здесь помещалась редакция журнала "Поиски. Гипотезы. Открытия". Оба посетителя неоднократно бывали в этом чистеньком особнячке и удивились, увидев распахнутые окна с выбитыми стеклами, бумаги, рассыпанные по улице вперемежку с битым стеклом и щепками. Ражий полицейский, прислонившись к фонарному столбу, безучастно жевал резинку, наблюдая, как персонал редакции - три почтенных мужчины и юная миловидная секретарша - подбирали с улицы бумаги и складывали их в большую бельевую корзину.
Внутри, во всех пяти комнатах особняка, тоже царил полный разгром. Стулья, столы, шкафы, зеркала, картины - все было поломано, разбито, опрокинуто. Книги, рукописи, гранки разбросаны по полу.
Редактора-издателя журнала доктора Матуфора Плиса посетители застали в его кабинете сидящим на подоконнике и разбирающим бумаги. На недоуменные взгляды посетителей он махнул рукой.
- Пустое! Обычная в наши дни в нашем государстве история. Пока мы ходили завтракать, несколько сеньоров из "Вопля демократа" инсценировали демонстрацию протеста. И все из-за дневников Эваристо. Пусть он только вернется, я ему поставлю в счет убытки за поломанную мебель и выбитые стекла, - добродушно улыбнулся редактор-издатель.
- Куда же глядела полиция? - удивился сеньор Ногейро.
- Полиция? А она не глядела. Она закрыла глаза и прибыла сюда, когда все было разгромлено и хулиганы ушли. Очень жаль нашего привратника дядюшку Франсиско. Он пытался не пустить хулиганов и его зверски избили. Пришлось отправить беднягу в больницу... Да вы что стоите? Сеньор Ногейро, пристраивайтесь на том стуле. Он, кажется, цел, только отодвиньте немного в сторону, а то как бы не свалилась люстра. А вы, Жоан, садитесь прямо на стол. Вы, друзья, чем-то озабочены? Чем?
Сеньор Ногейро рассказал о своих неудачах с попыткой отыскать средства на организацию вспомогательной экспедиции.
- Вы напрасно волнуетесь по этому поводу, друзья, - спокойно ответил Плис. - Предоставьте денежный вопрос мне. Номер журнала с дневниками Эваристо я выпустил тройным тиражом, он весь разошелся, и я допечатываю четвертый. Так что Эваристо причитается довольно солидный гонорар. Немалую сумму составляют денежные переводы читателей - неизвестных доброхотов, которых волнует судьба наших друзей. Кроме того, я посетил президента СОИ маршала Кандиду да Силва Рондона. Он прочел полностью оригиналы дневников Грасильяму, которые я передал ему на хранение. Он очень доволен, что Эваристо догадался это сделать и что мы не напечатали дневников целиком. Кстати, друзья, мне сейчас пришла мысль, уж не ради ли этих дневников и посетили редакцию непрошеные гости? Ведь это не только разгром, а скорее обыск: все ящики выворочены. Маршал сожалеет, что годы и слабое здоровье не позволяют ему принять участие во вспомогательной экспедиции, которую, считает он, надо немедленно послать, пока в те края не ринулись толпы "охотников за ушами". СОИ поможет нам снаряжением, частично деньгами. Кроме того, маршал обещает добиться правительственного декрета о признании за жителями джунглей и саванн права собственности на угодья и земли, которыми они пользуются и на которых они живут.
- В общем, сеньор, как я понял, можно начать сборы, чтобы сразу же, как кончится период дождей, выступить в джунгли. Я готов, - сказал Жоан, слезая со стола.
Раздался телефонный звонок. Доктор Плис взял трубку.
- Алло! Кто вызывает? Сантарен? Доктор Матуфора Плис слушает. Что-что? Звонили в музей, а там посоветовали звонить сюда? Что ж, правильно! Сеньор Кольеш здесь. Передаю ему трубку. Вас, Жоан...
Жоан с недоумением взял трубку, но только приложил ее к уху, как недоумение на лице сменилось радостью:
- Саор? Ты? Ну да, да, это я, Жоан! Слушаю тебя! Как я рад! Где старики? Что-что? Потом? С тобой Мартино? Какой Мартино? А, вспомнил! Вот здорово! Ну, а старики живы? Все в порядке? Отлично! Да, организуем. Как раз сейчас об этом говорили с доктором Плисом. Деньги есть. Хватит. Как не главное? Не надо? Почему не надо? Саор, сегодня я вылетаю к вам вечерним самолетом. Застану тебя? Где найти? Отлично! Жди! До свиданья!
Глаза Жоана светились радостью, когда он положил трубку на рычаг.
- Что-нибудь важное? - разом спросили доктор Плис и сеньор Ногейро.
- Да, да, очень важное. Все планы меняются. Снаряжать экспедицию пока не надо. Наши друзья Грасильяму и Гароди живы и здоровы. Они остались у лакорийцев на неопределенное время. Остальное узнаю в Сантарене. Вот пока и все! Побегу собираться. До свиданья!..
Глава 30
Человек рожден для добра
Полет из Рио-де-Жанейро, с ночевкой в одном из промежуточных авиапортов, занял восемнадцать часов. Жоан прилетел в Сантарен только после обеда. В аэропорту его уже ожидала машина с трехцветным чехословацким флажком. Это приехал за ним врач Карел Грдличка, по совместительству выполнявший в Сантарене обязанности вице-консула. Он сказал, что временно приютил у себя Сергея, обратившегося к нему с просьбой о предоставлении убежища. Сергея чуть не захватила полиция по вздорному обвинению в убийстве. К счастью, ему удалось скрыться и добраться до консульского дома. Карел Грдличка запросил свое посольство и получил распоряжение отправить Сергея на родину на польском судне "Гдыня", которое ожидается здесь со дня на день.
Жоан на скорую руку принял в отеле ванну, переоделся и через полчаса уже переступал порог гостеприимного дома чехословацких друзей Сергея.
Консульство помещалось в лучшей части города, на широкой тенистой авениде, ведущей к Алдею - индейскому пригороду, возникшему на месте старой деревни. Просторный одноэтажный дом большой открытой верандой, увитой хмелем и диким виноградом, - дарами далекой родины хозяев дома - стоял, окруженный цветниками, в глубине заботливо ухоженного фруктового сада.
С веранды открывался чудесный вид на песчаный кипенно-белый пляж с яркими пятнами купальных кабинок и оградительных буев, на темно-зеленую ширь Топажоса, впадающего в Амазонку. Слева, у места слияния рек, на небольшой возвышенности, виднелись красные стены старинного форта, ныне превращенного в тюрьму, и густо-зеленые купы могучих баобабов, примыкающих к тюремной стене.
Справа, в миле вверх по реке, раскинулся обширный порт достопримечательность Сантарена - с его плавучими пирсами, подъемными кранами, пакгаузами, служебными и жилыми постройками плотах. Амазонка коварна, иногда уровень ее внезапно, за какие-нибудь считанные минуты, поднимается на несколько метров. Сюда, за четыреста миль от Атлантического океана, да и дальше вверх течению, приходит множество судов различных типов, водоизмещения, флагов.
От веранды консульский сад полого спускался к реке, к плавучей пристани-купальне, стоявшей на привязи у высокого створа.
Ночь давно уже укрыла дали, зажгла огни на городских улицах, домах, в порту, а друзья все продолжали сидеть на веранде за чашкой остывшего кофе, рассказывая друг другу обо всем, что произошло после их разлуки. Любезные хозяева, отдав дань национальному гостеприимству, накормили проголодавшегося в дороге Жоана шпикачками и всевозможными другими яствами чешской кухни, а потом деликатно удалились, предоставив друзьям возможность говорить по душам. Все это время Жоана интересовало, кто и как доставил ему пакет с дневниками профессора Грасильяму и почему он окровавлен? Это первое, о чем он спросил. И Сергей рассказал насыщенную трагизмом повесть о том, как Магара, Аоро и Руи искупили свою вину перед племенем лакори.