Следующий объект нашелся в пяти дюймах от плечевого шва.
Еще один — в дюйме от первого найденного.
— Сукин ты сын!
— Что такое? — уставился на меня Гальяно.
Я молча прошла к столу с фотографиями. Открывала конверты пока не нашла нужные. Остервенело отбрасывая ненужные снимки я искала крупный план таза с неизвестными вкраплениями.
Господи боже мой!
Еле дыша от волнения я внимательно изучила снимки таза. На нужных снимках я нашла семь пятен на костях таза.
На меня накатила злость. И печаль. И весь спектр эмоций которые наполняли меня в могильнике в Чупан-Йа.
— Я не знаю кто она, но знаю причину ее смерти.
Глава 7
— Я весь — внимание, — отозвался Гальяно.
— Она была беременна.
— Беременна?
Я протянула ему первую фотографию таза.
— Вот это пятнышко — фрагмент головки плода.
Я передала ему следующие снимки.
— И здесь. И на блузке есть фрагменты костей плода.
— Покажите.
Вернувшись к столу с уликами, я показала ему три осколка размером с ногтевую пластину.
— Hijo de la puta! Сукин сын!
Меня поразила его страстность и я промолчала.
— Какой срок?
— Не уверена. Сначала нужно проверить образцы.
— Вот же подлый сукин сын!
— Да.
Сквозь закрытую дверь послышались мужские голоса, потом смех. Это веселье казалось неуместным в данных обстоятельствах.
— Так кто же она, черт возьми? — Гальяно даже немного понизил голос.
— Подросток с сокровенной тайной.
— И папаша не ахти какой семьянин.
— Может этот папаша уже имел семью.
— Или это случайная беременность.
— Возможно. Если же это серийный убийца, то его жертвы случайны.
Голоса в коридоре затихли, наступила тишина.
— Так, самое время еще раз навестить владельца гостиницы и его женушку, — решил Гальяно.
— Не повредит еще женские клиники и центры по планированию семьи проверить. Может она хотела аборт сделать.
— Это ведь Гватемала!
— Учет по беременности.
— Точно.
— Хорошо бы сфотографировать все до того как я упакую, — махнув рукой на стол с блузкой, сказала я.
Скоро подошел Ксикей, я вручила ему свою масштабную линейку и указала на кости. Пока он снимал, Гальяно продолжал задавать вопросы.
— А как с размерами?
— Размерами?
— Какого размера она была?
— Судя по одежде, от среднего до миниатюрного. Мускульные соединения короткие. Что называется, изящная фигура.
Я перебрала снимки и нашла те где были кости ног.
— Я могу вычислить рост при помощи измерения костей бедра. Но вы же понимаете, что это только предположения? Вам известен рост всех четырех пропавших?
— Должно быть в их делах, если нет, то я отыщу данные.
— Я закончил, — сообщил Ксикей.
Вынув из сумки еще два контейнера, я пометила их словами «Останки плода» и сложила туда кусочки кости с подмышки и рукава блузы.
— Стандартные снимки делать? — спросил Ксикей.
Я кивнула.
Наблюдая как он ходит вокруг стола мне вдруг пришла в голову неожиданная мысль.
— Где кости большой берцовой кости и ноги, которые были в джинсах?
— На них у Диаза тоже была бумажка.
— А джинсы оставил.
— Он не видит улик, даже если они у него под носом.
— Какое впечатление у вас о Лукасе?
— Хороший доктор. Мне не показался напуганным.
— Мне тоже. Думаете Диаз мог на него надавить?
— Я днем встречаюсь с господином прокурором, — он снял очки и посмотрел мне в глаза. — Намереваюсь подчеркнуть важность искреннего взаимопонимания.
Час спустя я въезжала в ворота Фонда. Олли Нордстерн стоял на крыльце и жевал жвачку, подпирая плечом почтовый ящик.
Я попыталась обойти его, но он нацелился на меня, как акула почуявшая кровь.
— Доктор Брэннан! Женщина номер один в моем списке!
Я откопала в рюкзаке свой пропуск.
— Послушайте, мистер Нордстерн. Кое-что произошло… — я закинула лямку рюкзака на плечо, открыла дверь и направилась внутрь здания. — У меня нет времени для интервью.
— Может я уговорил бы все-таки вас уделить мне пару минут?
Может ты утонул бы в бассейне? — подумала я про себя, а вслух сказала:
— Не сегодня.
Елена Норвилло сидела за одним из компьютеров, в бывшем парадном зале семьи Мена. Волосы были повязаны синим шарфом, завязанным сзади большим узлом.
— Доброе утро, Елена.
— Доброе утро, — ответила она не отрывая глаз от монитора.