— Думаю, собаку можно проигнорировать, — сказал Гальяно и нажал на кнопку звонка.
Двери открыл седовласый, высокий и худой человек, в очках с черной оправой. Одет он был в темный костюм, ослепительно белую рубашку и желтый шелковый галстук. Мне стало интересно, по какой такой надобности человек так оделся в воскресенье утром.
— Доброе утро, сеньор Джерарди, — по-испански поздоровался Гальяно.
Подбородок Джерарди выпятился со значением, а глаза скользнули в мою сторону.
— Доктор Брэннан — антрополог. Она помогает в деле вашей дочери.
Джерарди все так же молча отступил вглубь дома, тем самым давая понять что мы можем войти. Мы проследовали за ним через выложенный плиткой коридор в обшитый деревом кабинет. На полу туркменский ковер ручной работы. Резной стол из грецкого ореха. Стоящие немалых денег коллекционные штучки эстетически расставлены на полках из красного дерева. Чем бы ни занимался Джерарди, платили за это прилично.
Едва мы пересекли порог, как в противоположном конце коридора появилась женщина. Это была полная, светловолосая женщина.
— Доброе утро, сеньора Джерарди, — опять по-испански поздоровался Гальяно.
Сеньора Джераради бросила на него взгляд полный страха и отвращения, словно увидела в своей раковине скорпиона.
Сеньор Джерарди заговорил со своей женой на таком быстром испанском что я совсем не уловила смысла. А когда она начала было отвечать тут же оборвал ее:
— Эдвина, пожалуйста.
Она несколько раз с силой сжала ладони, так сильно что под розовой кожей рук суставы побелели. Было видно как она колеблется, и казалось что она снова хочет возразить. Но вместо возражений, она закусила губу, развернулась и ушла.
Сеньор Джерарди жестом пригласил присесть на кожаные стулья, стоящие у стола.
— Прошу вас.
Я села. Кожа пахла как в салоне «ягуара», или по крайней мере, как мне казалось должен пахнуть кожаный салон «ягуара», я ведь ни разу не ездила в этой машине.
Гальяно и Джерарди остались стоять у стола.
— Если у вас нет новостей, то эта беседа бессмысленна, — строго сказал Джерарди.
— А как же скелет? — спросил Гальяно. Наш хозяин на это никак не отреагировал.
— У Люси был повод отправится в Зону 1?
— Я ясно дал понять в своем заявлении, что моя дочь не часто посещала общественные места. Она ходила, — его лицо немного расслабилось. — Она ходит только в школу, в церковь и в наш клуб.
— Вы вспомнили имена каких-либо друзей, о которых она, возможно, говорила? Сокурсники?
— Я уже отвечал на этот вопрос. Моя дочь не легкомысленная девчонка!
— Люси дружила с Шанталь Спектер?
— Они встречались иногда.
— Чем они занимались вместе?
— Это все есть в моем заявлении.
— Напомните.
— Делали домашние задания, смотрели телевизор, плавали, играли в теннис. Мы с послом в один частный клуб ходим.
— Где ваш сын, сеньор Джерарди?
— У Марио урок гольфа.
— Гмм. Шанталь Спектер посещала ваш дом?
— Давайте-ка я вам объясню кое-что. Несмотря на высокое положение ее отца, я все-таки не поощрял отношений моей дочери с девочкой Спектеров.
— Это почему же?
Джерарди заколебался.
— Шанталь Спектер бестолковая девушка.
— Бестолковая?
— Мне кажется что она не хорошо влияет на мою дочь.
— Как насчет парней?
— Я не позволяю своей дочери встречаться с парнями.
— Представляю в каком восторге она была.
— Моя дочь никогда не ставила под сомнение мои правила.
Я сидела, безвольно опустив руки на колени, и в удивлении смотрела на беседующих. Люси! Твою дочь звали Люси! Ты бесчувственный, холодный ублюдок!
— Ясно, — Гальяно цинично ухмылялся. — Что-нибудь еще вспомнили с нашего последнего разговора?
— Мне известно не больше вашего. Я ясно дал понять это по телефону.
— А я дал понять что очень хочу сегодня побеседовать с Марио.
— На эти уроки запись проводится за несколько недель.
— Очень не хотелось бы ставить под угрозу правильную подсечку парня.
Джерарди явно боролся с приступом гнева.
— Откровенно говоря, детектив, я надеялся на некий прогресс в деле. Расследование длится уже больше четырех месяцев. Это сильнейший стресс для моей жены и сына. Еще и это варварское нападение на наших домашних питомцев…
Я так поняла это он о недавнем сборе шерсти для анализа.
Гальяно резко ответил:
— Я поговорю со шнауцером позже.
— Не надо ёрничать, детектив.