Я позвонила Миносу. Он пообещал приготовить образец кошачьей шерсти в течении часа.
Далее я сделала звонок в городской морг. Доктор Ферейра сделала все как я просила.
Я позвонила Сюзане Джин на один из заводов Королевской Корпорации в Сент-Хьюберт и сказала ей то же самое что и Ганье. Она согласилась что моя идея может сработать.
Потом я позвонила Матео. Он сказал что дает мне столько времени сколько нужно.
То же сказал и Гальяно.
Я прекратила звонки и пошла к выходу.
Ну что ж, госпожа посол, раз вы такой путешественник, то надеюсь вы с компаньоном, пересечете границу Гватемалы.
Анжелина Ферейра как раз работала с телом из аварии, когда я вошла в лабораторию. На столе лежал труп мужчины, голова и руки были совершенно обуглены, а живот раскрыт как фантасмагорический рот на картинах Бэкона. Патологоанатом стояла рядом и нарезала печень на подносе. Она не глядя на меня, по-прежнему орудуя большим широким ножом, произнесла:
— Одну минуту.
Ферейра ближе нагнулась к разрезам, отслоила три образца и кинула их в контейнер для образцов. Кусочки ткани утонули в жидкости и присоединились к собратьям из легких, желудка, селезенки, почек и сердца.
— Вы каждого вскрываете?
— Пассажирам был сделан внешний осмотр. Это водитель.
— Оставили напоследок?
— Большинство так обгорело что мы просто не знали который из них водитель. Его вчера только нашли.
Доктор сняла маску и перчатки, вымыла руки и пригласила меня следовать за ней в разворачивающиеся двери. Мы прошли по темному коридору прямо в маленький офис без окон. Отперев поцарапанный металлический шкаф, доктор вынула коричневый конверт.
— Радиолог из Центральной больницы кое-чем обязан мне. Так что пришлось воспользоваться.
— Спасибо.
— Стащила череп во вторник, как только Лукас ушел. Не хотелось бы чтобы кто-то узнал об этом.
— От меня никто не узнает.
— И хорошо что стащила.
— Что вы имеете в виду?
Ферейра достала из конверта один из снимков. Там было шестнадцать снимков компьютерной томографии, на каждом пятимиллимитровый кусочек черепа из канализации. Просматривая на свет снимки она указала мне на светлое пятно на девятом фото. На следующих снимках пятнышко увеличивалось, меняло форму, а потом исчезло. На четырнадцатом снимке пятна как не бывало.
— Я нашла кое-что в решетчатой кости, подумала что это будет интересно. А после вашего утреннего звонка, пошла еще раз взглянуть на череп. Останки испарились.
— Как?
— Кремированы.
— Через неделю? — я была поражена.
Ферейра кивнула.
— Это стандартная процедура?
— Как видите, нам не хватает места. Даже при нормальных обстоятельствах мы не можем позволить себе роскошь хранить неизвестных в течение долгого времени. Эта авария автобуса вообще поставила нас в критическое положение. — Она понизила голос. — Но две недели это необычно.
— Кто приказал?
— Попробовала узнать, но никто не в курсе.
— И бумаги, конечно же, пропали, — предположила я.
— Лаборант клянется что положил приказ в папку регистрации, сразу после кремации. Но нигде бумагу найти не могут.
— Какие-нибудь теории?
— Есть.
Она протянула мне конверт.
— Да поможет нам бог!
В 12:57 я сидела в первом классе «American Airlines» и летела в Майами. Рядом сидела Доминик Спектер и стучала по подлокотнику наманикюренными ноготками. Снимки томографа от доктора Ферейры лежали в моей сумке, которая стояла в ногах. Там же лежали образцы кошачьей шерсти.
Пока мы ехали в лимузине и проходили по аэропорту госпожа Спектер без умолку говорила. Она описывала Шанталь, вспоминала детские анекдоты, выдвигала теории о том из-за чего у ее дочери проблемы, сочиняла планы по ее спасению. Она болтала как диджей между выступлениями, словно боялась тишины.
Поняв что разговор для нее это нервная разрядка, я и сама вставила пару фраз. Однако ей обратная связь была не нужна и словарный поток продолжился без моего участия.
Она замолкла наконец только когда самолет побежал по взлетной полосе. Она поджала губы, откинулась на сидении и закрыла глаза. Когда мы оторвались от земли, она вынула из сумки глянцевый журнал и принялась листать его.
Разговорный поток повторился пока мы пересаживались в Майами, а затем также истощился пока мы летели в Монреаль. Подозревая что моя знакомая просто боится летать, я все же была благодарна за эти минуты тишины.