Миша без сомнения отвечает на рукопожатие. Моя хрупкая рука оказывается зажата в его горячей и сильной. Давление не болезненное, но ощутимое ─ как будто он перебирает хрупкий фарфор, с чувством осторожной, но уверенной власти.
На среднем пальце я замечаю небольшой, почти незаметный шрам ─ тонкая, бледная линия, едва заметная под загаром.
─ И я все еще хочу помочь… ─ решаю добавить, когда уговор уже скреплен. ─ Уже придумала как мы можем выманить его!
─ Ты… ─ не знаю, что хочет сказать, но запинается. Моя рука на свободе. ─ Обсудим в машине, сейчас время для нас особо ценный ресурс.
С этим согласна.
Спускаясь по лестнице сталкиваемся с соседкой и ее взгляд на меня такой, будто я призрак какой-то, слишком читаемое нездоровое удивление. Нужно будет аккуратно, раз я остаюсь жизнь у Миши, расспросить о его личной жизни. О моей он уже знает.
Оказавшись в машине делюсь своим планом.
План, расписанный в моей голове, кажется безупречным, сложным механизмом, собранным из тончайших шестерёнок.
Могильщик следит за моим каналом, впитывает все, что я рассказываю и пытается привлечь мое внимание. Именно на внимании я хочу сыграть. Хочу рассказать своим подписчикам, что один из них проявляет ко мне внимание, но совершенно меня не интересует. Хочу высмеять его. А после приступить ко второй части плана: попытаться выманить. Записать видео и сообщить, что наведаюсь на одно из мест преступления, ведь нашла дополнительную информацию. И мне кажется, что со 100% вероятностью он тоже будет там. Будет, чтобы увидеть меня. А я буду ждать его. И полиция уже будет наготове.
─ Прежде чем ты дашь ответ напомню, у вас по-прежнему ничего нет и это шанс!
Его взгляд на дороге, а мой на нем, но никаких эмоций не вижу. На его лице фарфоровая маска.
─ Ничего нет. ─ повторяет за мной. ─ Ты согласилась слушать меня, поэтому попробуем. Но никакой самодеятельности, каждый твой шаг должен быть согласован. Заберем компьютер и вместе поедем в отдел, продумаем где было бы удобнее зажать его.
Ликовать готова. Не верю, что он наконец принял мое предложение. И это все меняет. Я постепенно, маленькими шагами, иду к своим целям. И самая главная из них ─ раскрыть личность маньяка.
Будний день, во дворе почти нет машин, поэтому останавливаемся у подъезда. Миша вновь настоял, чтобы поднялись по лестнице. И его действия вновь повторились: он осматривался и на каждом этаже выглядывал в мутные окна.
─ Фу… ─ морщусь, почувствовав неприятный запах на этаже ниже от моего.
Миша идет первым, а поэтому, когда резко тормозит на последних ступенях и вытягивает руку, останавливаюсь и я.
─ Что не так? ─ встаю на носочки и заглядываю вперед. ─ Твою же… Это… кровь?
На пролете между нижним и моим этажом целое озеро алой жидкости, стекшей по ступеням. Она густая, темная, почти черная в некоторых местах, с комочками, словно запекшаяся. Аромат ─ не просто "неприятный", это вонь смерти, пропитанная железом и чем-то еще, невыразимо гнилостным. Вокруг роятся мухи, маленькие черные точки, некоторые из них уже утонули в вязкой жидкости, их лапки цепко впились в красные капли.
Это не краска, это неоспоримо кровь, и её количество внушает ужас.
Миша острожное, чтобы не наступить на лужу поднимается на площадку, и я будто его хвостик.
Из груди вырывается нервный смешок, когда вижу начало кровавой реки.
Чудовище выплеснуло кровь на мою дверь, и уже после она стекла по лестнице и собралась в лужу на пролете.
─ Свежая… ─ Миша приседает и без страха и отвращения окунает пальцы в кровь.
Свежая… Это значит, что Чудовище было здесь недавно, может прямо перед нашим приходом.
─ Миш… А это? ─ указываю пальцем на шляпную коробку с огромным красным бантом прямо под моей дверью и похоже измазанную кровью.
─ А это тебе подарок. ─ он ничуть не испугался и не изменился в лице. ─ Здесь стой. Выход на чердак проверю.
Подарок. Как цинично.
Я бы сказала, что это предупреждение или заявление. Графическое, жестокое, направленное на то, чтобы напугать до костей. Но кого? Меня? Мишу?