— Фрэнк, — слабо прошелестел его голос, — не заварите ли чай?
Я принес чай, и он пил его очень горячим, пил долго, не говоря ни слова. Я поняла, что он полностью выжат и не сможет сейчас ничего мне рассказать.
— Вам лучше не выходить из дома несколько дней, — посоветовал я, уходя.
Не глядя на меня, он слабо кивнул и попрощался.
Когда я навестил его на следующий день, он выглядел лучше, но был подавлен и угрюм. Он не заговаривал о вчерашнем случае. Прошла неделя, и казалось, что он забыл о заднем дворе.
Но однажды я опять застал его в кладовой у окна, от которого он очень неохотно оторвался. Наваждение полностью овладело им.
Я решил поговорить с ним. Сказал, что он теряет покупателей, что месяцами не смотрел в каталоги. Что лучше позаботиться не только о книжном бизнесе, но и о здоровье, чем часами глядеть в этот проклятый двор. Я пытался убедить его в абсурдности такого поведения. Если люди узнают, что он все время разглядывает участок, где ничего нет, кроме миниатюрных травяных джунглей и кустов ежевики, они подумают, что он сошел с ума!
Потом я спросил, что с ним случилось тогда, там, в траве, когда он появился оттуда с безумным видом.
Он со вздохом снял очки.
— Фрэнк, я знаю, вы хотите мне добра, но есть загадка в этом дворе, и я хочу ее разгадать. Не знаю, что это — изменение перспективы, размеров, но что бы это ни было — это явный вызов. Я найду, докопаюсь до истины. Если вы думаете, что я сошел с ума, мне жаль, но я не найду покоя, пока не разгадаю тайны этого клочка земли.
Он нахмурился, надел очки.
В тот день, когда вы ждали меня у окна, я испытал
странное пугающее приключение. Сначала я стоял и смотрел в окно, как вдруг меня охватило непреодолимое желание выйти. Я бросился в заросли в ожидании приключений, испытывая возбужденный интерес. Но вскоре это чувство сменила глубокая подавленность, депрессия. Я повернулся, чтобы выйти обратно и... не смог. Вы не поверите, я знаю, но я заблудился! Я не знал, в какую сторону идти, эта трава гораздо выше, чем кажется! Когда вы входите в нее, она возвышается над вами, и ничего не видно.
Невероятно, но я блуждал там целый час. Двор как будто вытянулся и стал огромным, когда я попал в него. Я, должно быть, ходил кругами и, клянусь, прошел многие мили! — Он покачал головой и продолжал: — Выход я нашел случайно. Но как только я вышел, я испугался и почувствовал беззащитность без укрытия в высокой траве, и мне захотелось нырнуть обратно! Несмотря на чувство тревоги и уныния, которое я испытывал там.
Я ушел от Канавана с чувством глубокого беспокойства. И оно оправдалось, когда я зашел к нему несколько дней спустя. Канаван исчез. Передняя дверь была открыта, как всегда, но его не было в доме. Я прошел в кладовую и выглянул в окно. На пространстве между домом и травой я вдруг заметил протянутую веревку, пропадавшую в траве. Я понял замысел Канавана. Боясь заблудиться, он хотел выйти из зарослей, держась за веревку.
Я решил подождать его и, пройдя в лавку, стал рыться в книгах. Прошел час, и я начал опять беспокоиться.
В конце концов вернулся в кладовую и, открыв дверь, громко его позвал. Странно, но было такое ощущение, что мой крик заглох на границе с травой и не пошел дальше края. Я позвал снова и снова и, не получив ответа, решил идти за ним по протянутой веревке. Наверное, густая трава заглушила мой крик, и Канаван не слышал.
Конец веревки был надежно привязан к массивной ножке тяжелого стола. Держась за нее, я нырнул в траву.
Сначала шел Легко и быстро, но потом стебли стали толще и гуще, и я с трудом прокладывал путь.
И вскоре опять меня охватило ранее испытанное чувство потерянности и тоски. Несомненно, в этом месте было что-то дьявольское и нечистое. Вскоре веревка оборвалась. Взглянув вниз, я увидел, что она зацепилась за колючий куст. Вероятно, Канаван не заметил и пошел дальше, держа оторванный конец в руке.
Я остановился и, приставив руки рупором ко рту, крикнул. Мой крик увяз, утонул в зарослях. Почувствовав легкий испуг, я двинулся дальше. Трава становилась все выше и толще, стебли росли вплотную, и теперь приходилось расчищать себе путь двумя руками.
Пот заливал глаза, голова болела, и зрение стало затуманиваться. Внезапно я почувствовал, что не один в траве. У меня волосы встали дыбом на затылке — кто-то или что-то явно подползало ко мне сзади. Я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Страх вдруг сменился вспышкой ярости. Я был очень зол на Канавана, на проклятый двор и на себя. Сейчас я докопаюсь до корней этой дьявольщины. И, резко обернувшись, бросился туда, где притаился мой преследователь.