— Салли Кавинес была любовницей Фрэнка Виверли, ведь так? — сказал Сойер.
Джо хмыкнул неопределенно. Сойер был его учеником. Своих информаторов Сойер не раскрывал, но уже решил, что Виверли так или иначе замешан в этом убийстве.
Перед тем как войти в квартиру, Брукшер посыпал порошком ручку двери и затем чертыхнулся.
— Ничего! Чисто.
Джо открыл дверь ключом, который дал ему Виверли. Они вошли. Салли лежала посреди комнаты, перед диваном. На ней была красивая голубая с блестками ночная рубашка и прозрачные трусики. И в груди — три дырки от пуль.
— Двадцать пятый калибр, — сказал Брукшер, подобрав три гильзы с пола. — Автоматический.
Дорогая стереофоническая система была включена на полную мощность; надрывая душу, комнату заполняли звуки бетховенской сонаты.
— Этот балаган действует мне на нервы, — поморщился Сойер.
— Рок-н-ролл был бы лучше? — ухмыльнулся Джо.
Он выключил стерео.
— Тут намечалось какое-то торжество, — сказал Сойер. — Но если они были так счастливы, зачем он убил ее? Или кто-то испортил им вечеринку?
Джо был доволен своим учеником. Пусть поворочает мозгами. Десять лет назад, когда Сойер пришел к ним в отдел из дорожной полиции, никто бы не сказал, что у него вообще есть мозги.
Тем временем детектив Хопп приглядывался к фотографии на ночном столике в спальне. Это был свежий снимок самого Фрэнка Виверли, и на обороте надпись: «Моей дорогой и горячо любимой Салли!»
— Ну и дурак этот Виверли, — сказал Хопп. — Совсем сбрендил из-за девчонки. Хотя красивая, стерва, была, и фигура — закачаешься!
Они отошли в сторону, пока Брукшер делал снимки комнаты, стола, бутылки шампанского в серебряном ведерке. Затем началась собственно работа. Пистолет они нашли под диваном. Автоматический, 25-го калибра, с костяной пластинкой на рукоятке.
Брукшер осмотрел внимательно пистолет и сказал с отвращением:
— Чисто, никаких отпечатков.
— Понятно, — кивнул Сойер. — А теперь, Джо, расскажи нам что-нибудь, чего мы еще не знаем. Тебе ведь наверняка что-то известно об этом деле.
Джо сказал им, что Виверли приходил к нему этой ночью.
— Отлично. Мы его арестуем. Он убил Салли. Или знает, кто убийца, — проговорил Сойер.
— Вполне возможно, — согласился Джо. — Я только одного не понимаю. Предположим, он убил ее. Но зачем он оставил пистолет? А если он такой дурак, что везде разбрасывает улики против себя, то почему он стер отпечатки пальцев?
— Давай спросим его, — пожал плечами Сойер.
— Вот ты и спроси, — сказал Джо. — Он сейчас в отеле «Вэрдлоу». Вот ключи от квартиры Салли, а я, ребята, пошел домой.
Джо готовил завтрак, а сам думал о Фрэнке Виверли и о красавице Салли. Лежащая на полу в своей квартире мертвая Салли Кавинес представляла печальное зрелище, и Джо никак не мог забыть это именно потому, что знал божественную, бесподобную Салли, когда она была еще жива. Но больше всего Джо думал об Уонде Виверли.
Городок Форт-Сандерс не так велик, и Уонда олицетворяла в нем все лучшее. Во-первых, она была богата. Она была смелая женщина. Дела вела жестко, умела настоять на своем. И никаких сплетен и скандалов, даже любовная история Фрэнка и Салли не могла на это повлиять. Хотя в любовницах у него Салли была уже почти два года. Что поделаешь — еще один богатый дурак и красивая хищница, охотница за миллионерами.
Что касается ссоры — может быть, Салли пыталась шантажировать Фрэнка. Однако это нетипично. Он мог ударить ее или задушить. Но если он такой оригинал, взял и застрелил шантажистку, то зачем бросил на месте преступления пистолет, да еще стер с него отпечатки пальцев?
И вторая загадка. Эта красивая игрушка 25-го калибра, с костяной рукояткой. Дамский пистолетик. Не мужское оружие. Мужчины предпочитают что-нибудь посолиднее, 32-й или 38-й хотя бы, и без этих глупых украшений. Костяная рукоятка тоже указывала на женщину. Но что за женщина? Пока что в этом деле их не так много. Уонда Виверли и бедняжка Салли. У Уонды алиби. Во время преступления она была в отеле «Пикарди», и есть свидетели, которые могут это подтвердить, — ее муж, один частный детектив, один фотограф и наконец Гарри Валери.
Джо решил, что еще можно успеть на рыбалку. Он поедет на час позже, чем собирался, но поедет быстрее, и на озере будет вовремя, как раз начнется настоящий клев.
Машина, лодка и трейлер — все было готово. Он выехал на хайвей № 22, неплохо разогнался, почти под семьдесят миль, а после Парижа повернул на юг и немного сбавил скорость. Гора Монт-Мэгэзин была вся в тумане, но на востоке небо очистилось и внизу лежало озеро, местами еще в тени.