Когда она вернулась из кухни, толстый все еще сидел на стуле, где она его оставила, но худого не было видно нигде поблизости. Не успела Марша спросить, куда он делся, как худой появился из коридора.
— Вымыл руки, — объяснил он с улыбкой, — у вас слишком современная ванная комната для такого удаленного от цивилизации уголка.
— Здесь есть колодец и электрический насос, — ответила она, — у нас есть все удобства.
Майнер опять уселся, Марша тоже присела на середину софы. Взглянув на свои ручные часы, она увидела, что всего лишь половина четвертого, и ей придется как-то занимать неожиданных гостей в течение двух с половиной часов.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить? Боюсь, что ничего нет, кроме пива.
— Мы не пьем на работе, — ответил худой.
Его толстый напарник шмыгнул носом и промолчал. Марша заметила, что его левая щека слегка подергивается.
Наступило неловкое молчание. Наконец его прервал худой.
— Как вам удалось с мужем отыскать такое местечко, миссис Хармон? Укромней не придумаешь.
— Этот летний домик принадлежит психиатрической больнице, — ответила Марша, — я имею к ней отношение, знаете ли.
О? — худой, казалось, заинтересовался этим обстоятельством, — вы там работаете?
— Да, я работаю в отделе доктора Петерсона, которому принадлежит больница.
— Прекрасное место, уединенное, хорошо здесь прятаться. Мы с трудом нашли вас даже после того, как нам рассказали, как ехать. Никогда не подумал бы, что есть такое изолированное местечко совсем рядом с городом.
— Ну, я бы не сказала, что недалеко. Шестьдесят миль, по крайней мере. Уж слишком здесь пустынно и одиноко. Приходится за двадцать миль ездить за продуктами.
— Что ж, все ваши трудности исчезнут завтра, — философски заметил Майнер и чихнул. — Этот ваш соус к спагетти очень вкусно пахнет.
— Я готовлю на всякий случай. Если мой муж и сержант вернутся с озера с пустыми руками, — объяснила Марша. — Если нет, соус постоит в холодильнике, и я возьму его завтра с собой, когда поедем в город. Но если вы оба испытываете отвращение к рыбе, я угощу вас на ужин спагетти с соусом.
— Я равнодушен к рыбе, — заверил худой, — и предпочту ваши спагетти, если, конечно, это не очень вас затруднит.
— Совсем нет. А как вы, мистер Тобин?
Молодой человек выглядел слишком несчастным, чтобы вообще думать даже о еде. У Марши даже мелькнула мысль, что, возможно, ей придется повозиться с лежачим пациентом, — он выглядел с каждой минутой все хуже и хуже. Но молодой человек вдруг сказал тонким голосом:
— Спагетти — мое любимое блюдо.
— Тогда мне лучше помешать опять, иначе вы будете есть пригоревший соус. Извините, я на минуту.
Она была в кухне, помешивала соус, когда в гостиной зазвонил телефон. Закрыв крышкой кастрюлю, она направилась в гостиную и увидела, что трубку уже снял худой.
— Доктор Хармон? — сказал он и вопросительно взглянул на Маршу. — Я и не знал, что ваш муж — доктор.
— Это меня, — сказала она, — доктор — я. Мой муж — архитектор.
Она подошла и взяла телефонную трубку из его рук. Худой не отошел и навострил уши, явно собираясь подслушать разговор. Она не возмутилась. За последние несколько недель она так привыкла к вмешательству полицейских в личную жизнь — они буквально следили за каждым их движением, — что воспринимала теперь это как должное. Она даже немного отставила от уха трубку, чтобы ему было лучше слышно.
— Говорит доктор Хармон, — сказала она в трубку.
— Привет, Марша, — она узнала голос доктора Фрэнка Петерсона, — просто решил проверить, как вы там. Кто это ответил по телефону?
— Один из полицейских офицеров. Нас теперь охраняют уже трое. Все в порядке, Фрэнк. Место здесь изумительное. Гораздо уютнее, чем в нашей городской квартире. Мы тебе очень благодарны.
— Там все равно никто не живет, в госпитале такое плотное расписание, что я выбираюсь туда недели на две в году, не больше. Джед завтра дает показания?
— Да. В десять утра.
— Значит, ты вернешься на работу?
Марша вдруг увидела, что толстый встал и направился на кухню. Она отвлеченно удивилась, что ему там понадобилось, потом решила, что он пошел выпить воды.
— Я рада, что завтра все кончится. Хочу послушать выступление Джеда. Ничего, если я выйду на следующий день?
— Что ж, думаю, мы сможем обойтись без тебя еще один день. Но работы накапливается много.
— Я беру этот день в счет отпуска.
Когда она повесила трубку, Джон Майнер сказал: