Вскоре я понял свою ошибку. Жизнь с Саррой была невыносима, притворяться становилось все труднее. Конечно, можно было просто сбежать, но вначале хотелось прибрать к рукам Саррино состояние, хотя бы частично. Но Сарра вдруг проявила себя не такой уж дурой и пристально следила, чтобы этого не случилось. Она клялась, что любит меня, но при этом заставляла многими мелкими унизительными способами оплачивать каждое пенни, в то же время не жалея денег для своих многочисленных племянников и племянниц, непрерывно гостивших у нас.
Именно одна из ее племянниц, Кэрол, стала причиной нашей второй серьезной ссоры. Хорошенькая, белокурая, сияющая юностью Кэрол. Вероятно, так выглядела Сара, когда ей было лет девятнадцать.
Это случилось в воскресенье, спустя несколько недель после Нового года. Как всегда в доме жили родственники Сарры. Семейный обед был в разгаре, вино лилось рекой. Когда кувшин опустел, Кэрол вызвалась сопровождать меня в подвал, чтобы принести очередной галлон вина.
В подвале было тихо, тускло горел свет. Я много выпил, а Кэрол была такая прелесть... Я наполнил кувшин из бочонка и повернулся, чтобы идти наверх, как вдруг она очутилась в моих объятиях.
Я почувствовал теплоту юного тела. Она запротестовала, но довольно слабо. Потом ее губы ответили на поцелуй, и я подумал, что в конце концов мне не так уж не повезло с семьей. Вдруг я увидел темную фигуру у подножия лестницы, последовала сильная оплеуха, и разъяренный голос Сарры произнес:
— Убери руки от этого ребенка, Джек Маркхэм, а если сделаешь это еще раз, я убью тебя. — И она не шутила.
Вскрикнув, Кэрол вырвалась и убежала наверх.
— Я только... — начал было я.
— Я все видела.
Кажется, я никого и никогда еще так не ненавидел в своей жизни. Ее мясистое лицо пылало от выпитого вина и гнева, развившиеся волосы висели тощими прядями, растолстевшая, потерявшая окончательно иллюзии, она была гротеском всех стареющих обманутых женщин.
— Я вышла за негодяя. Что ж, сама виновата и теперь пожинаю, что посеяла. Никто не тащил меня к алтарю силой. Но если ты еще раз хотя бы посмотришь в сторону Кэрол, я убью тебя, Джек. И с завтрашнего дня ты найдешь себе работу, если хочешь есть.
С этими словами она покинула подвал, прихватив с собой кувшин. Я нацедил стакан вина из бочонка и сел обдумать ситуацию. Выпил вино, налил еще. В подвале было тихо и уютно. В тусклом свете казалось, что серые стены уходят в бесконечность. Я встал и прошел до конца подвала, он оказался огромным. Пол был цементный, все стены из блоков. Кроме винного отделения было еще несколько: для хранения фруктов, прачечная, сушилка, инструментальная, несколько кладовых. Все это было похоже на китайский лабиринт.
Длина помещения составила на глаз футов сто двадцать. Очутившись в дальнем конце, я понял, что стою под основанием внутреннего дворика, где находился открытый очаг для жарки мяса. Потолок здесь был в виде сплошной железобетонной плиты.
Вероятно, здесь Паркер собирался построить какое-то хранилище, потому что у стены лежали строительные блоки, их было более чем достаточно, чтобы возвести вторую стену от пола до потолка.
Прочную каменную стену в пяти футах от конца подвала, герметично закроющую пустое пространство.
Стоило крепко подумать. Паркер мертв, строительные блоки разбросаны по всей территории, и никто не хватится, если несколько штук исчезнет. И никому не придет в голову, что подвал укоротился на пять футов. Но зато они хватятся Сарры. Подумав хорошенько, я составил план действий.
Первое, что я сделал — прекратил пить. Потом продал свой автомобиль и отдал Сарре деньги.
— О’кей, я, может быть, и мерзавец, — сказал я ей, — во всяком случае таково твое мнение, но, думаю, это окупит мое содержание.
Она была поражена и полна подозрений. Теперь предстояло найти работу. И я нашел, достигнув двойной цели. Надо было узнать все о цементных блоках и растворе для их прочного соединения.
Никогда не забуду выражение ее лица, когда я явился в первый день после работы в замызганном белилами костюме и с цементной пылью под ногтями.
— Работаю на стройке, — объяснил я. — Простым рабочим на фирме, которая раньше принадлежала мистеру Паркеру.