— Мутанты?
— Нет, обычные люди, как мы с вами. Только они быстро вымирали.
— Радиация? Отравленная атмосфера?
— Нет. Воздух там очень чистый и здоровый благодаря большому количеству зелени. Изменения произошли у них в мозгу.
— Что с их мозгами?
Я улыбнулся немного смущенно:
— Как это сказать... Они потеряли интерес к жизни. Ничего не хотят делать. Мрут как мухи. На всей Земле осталось не больше ста тысяч человек.
Лейтон взъерошил волосы.
— Вы с ними говорили? Надеюсь, они все говорят на чистом английском?
— Они говорят на разных языках, и в основном какая-то тарабарщина. Но понять можно. Они не хотят больше жить, вот в чем смысл.
Лейтон погрозил мне пальцем.
— И вы утверждаете, что спасли человечество? Лгунишка! Сколько вы там были?
— Неделю. Я чувствовал себя там как турист. Очень любопытно.
— Неделя? — он ухмыльнулся. — Одна неделя в будущем — это мгновение в настоящем.
— Вы ошибаетесь. Время не меняется. Час за час, год за год, жизнь за жизнь, — вздохнул я. — Люди, увидев меня, словно проснулись от спячки. Я сразу стал их лидером.
Лейтон нервно закурил.
— На сколько лет может перенести человека ваша машина, вы говорите?
— На 20 ООО лет в будущее, — сказал я. — Но это предел.
— Вы там были?
-Да.
— И видели, что человечество вымирает?
— Видел своими глазами.
— Почему же вы не попробовали перенестись еще хотя бы на сто лет вперед, чтобы посмотреть, что будет с человечеством?
— Я попробовал.
Он замолчал, обескураженный.
— И что? Человечество выжило?
Я кивнул.
— Все нормально.
Он смотрел на меня недоверчиво.
— За одну неделю вы смогли?..
— Боже, нет конечно! Спасти человечество можно только ценой жизни, хотя бы одной.
— И вы сделали это?
— Нет, не я.
Он нахмурился и присел на краешек зеленого стула в центре машины.
— А кто?
— Ты, — сказал я и нажал кнопку.
Лоренс Сандерс ЕЕ ПРЕКРАСНОЕ ТЕЛО
Вы, вероятно, видели ее обнаженной много раз и никогда не задумывались, есть ли у этой девушки имя, никогда не запоминали лицо. Потому что на фотографиях в глянцевых журналах всегда доминировало только тело, ее роскошное, соблазнительное тело. А ведь у нее было очень миленькое личико с правильными чертами. Но Уонда уже в начале своей карьеры и сама поняла, что лишь тело — ее настоящая козырная карта.
Обычно красивые фотомодели не выдерживают и пяти лет. Затем продюсеры модных шоу, бильдредакторы, да и клиенты начинают истошно вопить: «Мы всем этим сыты по горло! Одни старухи! Неужели у вас нет ничего новенького?!» И чуткие агенты спешат выкинуть на свалку 23-лет -нюю «старуху» и кидаются как волки на поиски чего-нибудь свеженького, прибывающего в Нью-Йорк постоянно со всех провинций.
И, уж конечно, другое дело — обнаженная модель. В кадре ее тело. Крупным планом и помельче. Это тело и должно быть всегда в идеальной форме. Именно оно — ухоженное, лоснящееся, чувственное тело — может приносить большие бабки. Все зависит от того, что рекламировать: прическу, трусики, колготки, крем для удаления волос и т.д.
Уонда Джайлз не жаловалась на отсутствие работы. Чтобы сфотографировать хоть два дюйма ее бесподобного фантастического тела, надо было записываться в очередь за два месяца вперед. Ибо ее тело было таким же аппетитным и притягательным, как самая твердая валюта. Никто не откажется. При виде гладкой шелковистой кожи просто слюнки текли у тех, кто листал глянцевые страницы, заполненные ее изображением. Зачем тут лицо? Зачем тут имя? За пять лет ее гиперсексуальное тело сделало Уонду владелицей многих дорогих безделушек, включая авто последних марок и четырехэтажный особняк в центре Манхэттена. Два верхних этажа она сдавала жильцам, а остального пространства вполне хватало ей и ее брату Тиму, театральному художнику. Она пригласила его, чтобы не чувствовать себя одиноко. Припеваючи, ни в чем себе не отказывая, они бы жили здесь еще очень долго.
Тимоти и нашел ее тело. На втором этаже, в одной из комнат, где они устроили спортивный зал. Уонда была страстная поклонница хатха-йоги. Поэтому, когда позвонили из агентства и сказали, что она не пришла на съемку, Тимоти первым делом заглянул в спортзал.
Пол там покрыт черным линолеумом, и на нем она лежала, лицом вниз, широко раскинув руки и ноги, — волна красивых золотистых волос на черном полу.