— Ладно. Если не комплекс вины, то что?
— Тут целый набор. Сложные эмоции. Но в таких случаях никогда не бывает просто. Ясно одно, что он пережил сильнейшее потрясение. Красивые женщины внушают ему ужас и отвращение. Он не доверяет им. Извини, но, наверное, поэтому он выбрал Марту. Ей он может верить.
— Не бойся, Сэм, я не обижаюсь. Конкурсы красоты — это явно не для Марты. Значит, он чокнулся на этом пункте? Ненавидит красивых женщин? Душит их, а сам думает, что убивает свою мать?
Сэм еще больше разволновался.
— Я этого не говорил! Это ты сказал. Чтобы понять, я должен его обследовать. Мне понятны мотивы, но я не могу делать далеко идущие выводы, не видя больного. Все это одни предположения. Кроме того, у тебя явная нестыковка. Его жертвы — женщины не только красивые, но и развратные.
— А может, они и развратные, — сказал я. — Это надо проверить.
Он пожал плечами.
— Но как Лайл мог проверить, развратные они или нет? Между жертвами никаких связей. Ему пришлось бы проверять всех красивых женщин по очереди. Надо еще войти в контакт, не так просто узнать, изменяет ли женщина своему мужу. Откуда у Лайла столько времени? Когда ему этим заниматься?
— Он ведь ремонтирует телевизоры! — воскликнул я.
— Не понял?..
— По вечерам Лайл занимается ремонтом телевизоров. Может, жертвы сами вызывали его и предлагали заняться любовью. Он красавец мужчина, здоровый и мускулистый как гладиатор.
Сэм в задумчивости потер подбородок.
— Почему он сразу их не убивает?
— Рискованно. Может, соседи видели, как он вошел. Или муж был дома, или дети. Лайл ходит по вызовам, когда еще светло. Обычно в это время у всех полно дел. Женщина могла лишь намекнуть ему, что она согласна, чтобы он пришел позже, когда мужа не будет дома. Думаю, достаточно для того, чтобы он считал ее развратной?
— Звучит правдоподобно, — кивнул Сэм. — Но я бы воздержался от оценок, по крайней мере до того, как увижу Лайла.
— Понятное дело, что ты все подвергаешь сомнению, ведь ты ученый, — сказал я. — А для меня все совершенно ясно, поэтому я иду в полицию прямо сейчас.
Делом маньяка занимался сержант Фрит Бармайстер, толстяк с вечно хмурым взглядом, какой бывает у тех, кто часто по долгу службы сталкивается с убийством.
— Привет, Нос, — бросил он дружески. — Садись и отдохни немного, а то все носишься.
Я сел рядом и спросил его:
— Тебе нужен Чулок-убийца?
Он сразу насторожился.
Что ты знаешь о нем?
У меня есть точные сведения. Но есть и условие.
— Ладно! — Он нетерпеливо махнул рукой. — Получишь свой эксклюзив.
Я покачал головой.
— Условие заключается в другом. Мне нужна полная гарантия, что мое имя останется в тайне и я не буду свидетелем по этому делу.
Он поднял удивленно брови.
— Тебе нужен документ с печатью?
— Нет. Хватит и твоего слова.
— Ты его имеешь.
Тогда я рассказал ему обо всем.
Детектив Бармайстер поговорил с мужьями задушенных женщин. Трое сказали, что телевизионный мастер действительно приходил к ним. К сожалению, в двух случаях мастера вызывали жены. Мужей не было дома, когда он приходил, и они понятия не имеют, кто он такой. Еще двое мужей уезжали из города в день убийства их жен. Правда, каждый из них признался, что телевизор у них дома барахлил. Наконец шестой муж твердо заявил, что с телевизором все в порядке, однако перед убийством к ним заходил телевизионный мастер и сам предлагал свои услуги, он даже оставил визитную карточку. Мастера звали Лайл Бартон.
В пятницу детектив Бармайстер явился к Марте с ордером на обыск.
Чтобы она не заподозрила меня, детектив сказал, что, по их информации, Лайл чинил телевизор у одной из убитых. Возможно, не только у одной. Поэтому желательно взглянуть на его записи. Марта очень расстроилась, но ничего не могла возразить. Она не догадывалась, что это я навел полицейских.
Разумеется, они нашли кофр и сейф. Там, где я им и сказал.
Но в рабочих записях Лайла был только один-единственный визит к жертве маньяка. Тот, о котором мы уже знали.
Чулки, найденные в тайнике вполне мопи быть орудием убийства. Но даже экспертиза не дала более точных результатов. Таких чулков миллионы.
В понедельник Лайл Бартон прилетел из Чикаго и был арестован в аэропорту.
Марта чуть с ума не сошла. Я думал, что она не выдержит такого удара. Ее нельзя было оставлять одну, и я решил, что еще поживу у нее дома.
Разумеется, я ничего не говорил Марте о том, что мне известно, но старался поддерживать связь с детективом Бармайстером.