Потом, всплакнув немного, она сказала:
— Я понимаю. Мне надо было раньше думать. У тебя нет ни гроша. Ты просто ловкий жиголо. Тебе абсолютно наплевать на меня. Ты женился из-за денег.
Это было правдой. Но я был бы последним дураком, если бы признался ей в этом. И поэтому, не отрицая своей финансовой несостоятельности, я пылко запротестовал, сказав, что если бы она узнала раньше, что я беден, то никогда бы не ответила на мою любовь.
Конечно, она понимала, что я лгу, но ей хотелось верить в эту ложь — и она поверила.
Я видел ее перед собой — толстую, пожилую, глупую женщину, которая жаждала любить и быть любимой.
— Ты говоришь правду, Джек? — умоляющим голосом произнесла она. — Ты действительно меня любишь? Ты не оставишь меня… никогда?
Я обещал, что никогда не брошу ее. Разумеется, я не собирался держать слово. Но это благотворно подействовало на нее, и еще несколько месяцев я смог понежиться в комфорте, продумывая, как заполучить ценные бумаги ее покойного мужа, успевшего вложить капитал в строительный бизнес, где сам раньше работал, и сейчас вдова имела девяносто пять тысяч долларов дохода.
Вскоре я понял свою ошибку. Жизнь с Саррой была невыносима, притворяться становилось все труднее. Конечно, можно было просто сбежать, но вначале хотелось прибрать к рукам Саррино состояние, хотя бы частично. Но Сарра вдруг проявила себя не такой уж дурой и пристально следила, чтобы этого не случилось. Она клялась, что любит меня, но при этом заставляла многими мелкими унизительными способами оплачивать каждое пенни, в то же время не жалея денег для своих многочисленных племянников и племянниц, непрерывно гостивших у нас.
Именно одна из ее племянниц, Кэрол, стала причиной нашей второй серьезной ссоры. Хорошенькая, белокурая, сияющая юностью Кэрол. Вероятно, так выглядела Сара, когда ей было лет девятнадцать.
Это случилось в воскресенье, спустя несколько недель после Нового года. Как всегда в доме жили родственники Сарры. Семейный обед был в разгаре, вино лилось рекой. Когда кувшин опустел, Кэрол вызвалась сопровождать меня в подвал, чтобы принести очередной галлон вина.
В подвале было тихо, тускло горел свет. Я много выпил, а Кэрол была такая прелесть… Я наполнил кувшин из бочонка и повернулся, чтобы идти наверх, как вдруг она очутилась в моих объятиях.
Я почувствовал теплоту юного тела. Она запротестовала, но довольно слабо. Потом ее губы ответили на поцелуй, и я подумал, что в конце концов мне не так уж не повезло с семьей. Вдруг я увидел темную фигуру у подножия лестницы, последовала сильная оплеуха, и разъяренный голос Сарры произнес:
— Убери руки от этого ребенка, Джек Маркхэм, а если сделаешь это еще раз, я убью тебя. — И она не шутила.
Вскрикнув, Кэрол вырвалась и убежала наверх.
— Я только… — начал было я.
— Я все видела.
Кажется, я никого и никогда еще так не ненавидел в своей жизни. Ее мясистое лицо пылало от выпитого вина и гнева, развившиеся волосы висели тощими прядями, растолстевшая, потерявшая окончательно иллюзии, она была гротеском всех стареющих обманутых женщин.
— Я вышла за негодяя. Что ж, сама виновата и теперь пожинаю, что посеяла. Никто не тащил меня к алтарю силой. Но если ты еще раз хотя бы посмотришь в сторону Кэрол, я убью тебя, Джек. И с завтрашнего дня ты найдешь себе работу, если хочешь есть.
С этими словами она покинула подвал, прихватив с собой кувшин. Я нацедил стакан вина из бочонка и сел обдумать ситуацию. Выпил вино, налил еще. В подвале было тихо и уютно. В тусклом свете казалось, что серые стены уходят в бесконечность. Я встал и прошел до конца подвала, он оказался огромным. Пол был цементный, все стены из блоков. Кроме винного отделения было еще несколько: для хранения фруктов, прачечная, сушилка, инструментальная, несколько кладовых. Все это было похоже на китайский лабиринт.
Длина помещения составила на глаз футов сто двадцать. Очутившись в дальнем конце, я понял, что стою под основанием внутреннего дворика, где находился открытый очаг для жарки мяса. Потолок здесь был в виде сплошной железобетонной плиты.
Вероятно, здесь Паркер собирался построить какое-то хранилище, потому что у стены лежали строительные блоки, их было более чем достаточно, чтобы возвести вторую стену от пола до потолка.