Затем я позвонил Тимоти Джайлзу и договорился встретиться с ним после обеда. Между делом попросил ребят из архива проверить кое-какие бумажки: банковские счета Уонды, Тимоти и агентства фотомоделей.
С визитом в агентство я решил не откладывать. Навестил их лично. О чем не пожалел. Пять стройных созданий обстреляли меня откровенно любопытными взглядами. Кожаные мини-юбки, прозрачные блузки, и у каждой под мышкой большое портфолио — папка с набором фотографий. В самых эффектных позах, разумеется.
Они сканировали мой старый костюм, стоптанные туфли и галстук, по которому можно сосчитать все мои завтраки, обеды и ужины за последние пять лет. Сообразив, что я не могу быть их клиентом, а соответственно и конкурентом, эти стрекозки потеряли ко мне всякий интерес.
Я показал секретарше свой значок и через минуту был представлен хозяйке милого заведения. Мы прошли в офис.
Миссис Аманда Блейк сама, очевидно, раньше работала фотомоделью. Она села напротив меня и грациозно скрестила свои идеальные ноги.
Она сообщила, что агентство принадлежит ей и ее мужу. У Арнольда Блейка в данный момент важная встреча с клиентом где-то в городе. Смерть Уонды Джайлз для них страшный удар. И, конечно, невосполнимая потеря. Уонда была их лучшей моделью. Кроме того, они ее очень любили.
— Вы понимаете? — она грациозно изогнулась.
— Да, — кивнул я и спросил, как насчет любовников.
О! У обольстительной Уонды их была пропасть. За одного она собиралась замуж, но что-то у них не сложилось. Имя?
— Минутку…
Нахмурив брови, Аманда вспомнила. Жениха звали Уоррен Хайд.
— Однако он давно работает в Лондоне. Уоррен — известный модельер.
— А могли быть среди ее любовников женатые мужчины? — спросил я, памятуя о свирепости убийцы.
Снова нахмуренные брови. Аманда достает из пачки сигарету и нервно закуривает.
— Ах… — Умирает и отводит глаза в сторону. — По крайней мере одного я знаю. Это мой муж.
Поскольку я молчу, она пыхтит сигаретой прямо мне в нос.
— Я так откровенна, потому что вижу — вы профессионал. Вы бы все равно узнали. Они встречались три года, прежде чем я заподозрила что-либо. Конечно, у нас состоялся серьезный разговор с Арнольдом. Я совершенно убеждена, что в последние месяцы у них ничего не было. — И посмотрела на меня с вызовом: — Вы мне не верите?
— Почему? — удивился я. — Женская интуиция — это грандиозная вещь.
— Значит, нам не стоит привлекать Арнольда?
— Я не даю гарантий, миссис Блейк.
— Да, — кивнула она. — Конечно.
Она встала, отошла к окну и дала мне две полных минуты, чтобы я смог оценить ее фигуру сзади. Прямые плечи, осиная талия. Тонкая ткань узкой короткой юбки как нельзя лучше подчеркивала линию бедер. И поворот в профиль! Прекрасно. Грудь небольшая, но изумительной формы.
— Ну и что теперь? — спросила Аманда.
— Обдумаю — позвоню. Спасибо за помощь.
— Чем могла, — улыбнулась она.
Дом Джайлзов находился на 83-й Ист-стрит. Симпатичный особняк. Вычурная табличка на двери, ведущей в полуподвальный этаж, — «Тимоти Джайлз. Дизайнер».
К главному входу вели ступени с ажурными перилами. Рядом со стеклянной дверью — почтовые ящики и кнопки звонков.
Я нажал ту, под которой было написано просто «Джайлз».
Подождал две минуты и нажал снова. Потом я увидел, что через стеклянную дверь мне кто-то машет рукой и показывает вниз. Тимоти Джайлз был у себя в студии.
Он выглядел ошеломительно. Пурпурная рубашка, зеленый шелковый шарфик, черные шелковые брюки, мокасины из змеиной кожи на босу ногу… Тяжелые перстни на пальцах обеих рук… Золотые часы, серебряный браслет… И много-много густых пряных духов.
Студия с японским садом в глубине, большими яркими акварелями по стенам и модерновой мебелью тоже производила впечатление.
Мы сели в эти громадные черные кожаные кресла, в которые хочется забраться с ногами, свернуться клубочком и уснуть. Нас разделял молочно-белый, как мираж, стол из цельного куска мрамора. Тимоти предложил мне свой фирменный ментоловый джин — странный зеленоватый напиток. Я отказался, однако и взамен ничего не получил. Вот так!
Стараясь расположить хозяина, похвалил акварели, но Тимоти даже не снизошел до вежливого «спасибо». Перешли к теме убийства. Как все оригинальные личности, Тим работает по ночам. И ночь перед гибелью сестры не была исключением. Он лег поздно, проснулся рано и сразу спустился в студию. У него никогда нет времени. Тим ставит мюзиклы на Бродвее.