Двадцать лет назад старая монахиня умерла и была похоронена в маленьком монастыре в Танбридж-Веле. Ее звали мать Констанция, но мы знаем ее как Луси Хеплвайт. Да, она ушла в монастырь и провела в его стенах почти полвека. Никакие события, потрясающие континенты, не трогали ее с тех пор. Ибо Луси усердно молилась, спрашивая сама себя, какой же, собственно, грех она совершила.
Дуглас Фарр
ЗА КАЖДОЕ ЗЛО
Каждому, кто находился тем вечером в баре у Сэма Джессапа, было сразу понятно, кто тут хороший парень, а кто плохой. Маленькие, слабые и тщедушные — всегда плохие, поэтому хочется их как следует проучить, чтобы они стали хорошими.
Чарли Арме был худенький, маленький, едва ли пять футов и шесть дюймов, и весил он фунтов сто, может, чуть больше. Кулачки у него были такие крошечные, что явно не годились для драки. Светлые волосы и голубые детские глаза тоже не производили устрашающего впечатления. Он выглядел как мальчишка, хотя ему было уже тридцать восемь лет.
И совсем другое дело Фрэнк Кастен. Вот на кого было страшно взглянуть. Просто шкаф! Огромные плечи и грудь, волосатая и черная, как у гориллы. Широкий приплюснутый нос, увесистые кулаки — короче, настоящий монстр. И настроение у него было соответственное.
Никто не помнит, с чего это началось. Как обычно, после напряженной работы в банке Чарли Арме зашел в бар, чтобы немного расслабиться. Ничто не мешало ему это сделать, потому что он был холостяк. Он заказал двойную порцию виски, маханул сразу, и все, что так давило его целый день, стало неважным, потеряло свою остроту и отошло в прошлое.
И вдруг во весь горизонт перед ним возникла мощная фигура Фрэнка Кастена. Перевесившись через стойку, это чудовище жаловалось Сэму на свою несчастную жизнь.
Оказывается, у Фрэнка было много проблем. Во-первых, сын. Пятнадцать лет и полный балбес. Учиться не хочет. Каждый раз берет без спроса машину, а ездить не умеет. Ну что с ним делать? Конечно, бить, пока мозги не вылетят.
Чарли не выдержал и сказал:
— Нельзя бить ребенка.
Он не какого-то конкретного ребенка имел в виду и не обращался непосредственно к Фрэнку. Просто Чарли вспомнил сцены из своего детства, очень неприятные сцены наказания ремнем по голому телу и гулкие хлопки в ванной комнате.
Но Фрэнк воспринял это на свой счет. Он посмотрел на Чарли злобными, налитыми кровью глазами.
— А тебя кто спрашивает?
Чарли его даже не услышал. Воспоминания нахлынули на него, под их впечатлением он заказал двойную порцию и с хмурым видом потягивал свой бурбон.
Второй проблемой Фрэнка Кастена была, разумеется, жена. Все время защищает этого гаденыша. Ее послушать, так во всем виноват Фрэнк. Она его пилит с утра до ночи. Что бы он ни сделал, все не так. Ребенка не трожь. Чуть он за ремень, она в истерику. Проклятая баба! Бить ее надо. Этого ублюдка бить и ее.
— Стыд и позор, — сказал Чарли.
Фрэнк развернулся, как бульдозер, его бицепсы угрожающе вздулись.
— Кто-то что-то сказал?
— Я говорю — стыд и позор, — повторил Чарли.
Перед его мысленным взором стояла мать с лицом, распухшим от побоев, а в ушах звучали пьяные выкрики его отца.
— Да ты кто такой? — удивился Фрэнк. — Что ты об этом знаешь?
— Я знаю все, — сказал Чарли.
— Сгинь, пупс! Не лезь не в свое дело.
От выпитого виски Чарли расхрабрился настолько, что забыл об осторожности. Он чувствовал себя героем, большим и сильным.
— Нельзя делить все только на свое и чужое! — закричал он как с трибуны. — Мы живем в одном мире. Человек — это не остров в океане. Если ты бьешь свою жену, Фрэнк Кастен, или ты бьешь своего сына, это значит, что ты бьешь меня. Я приказываю тебе остановиться, я повелеваю! Ты есть самое настоящее зло. А зло должно быть уничтожено…
Фрэнк тоже успел прилично тяпнуть. Он не любил критику, особенно в свой адрес. В данном случае им управляли инстинкты, и действовал он сообразно своему необузданному характеру. Он сжал правую руку в кулак и резко, не размахиваясь, двинул своего оппонента в челюсть. При таком ударе Чарли остался бы без головы. Но самые слабые — они самые сильные. Чарли спасло то, что он почти ничего не весил. Ни его голова, ни его тело не оказали ни малейшего сопротивления. Он отлетел как пушинка к противоположной стене и упал.
Как теннисный мячик, он тут же подпрыгнул. С разбитой губы капала кровь, лицо было бледное, а он все равно бросился на Фрэнка.