— Отлично, — сказал он, — тогда я найду другие губки для поцелуя. — И схватил ее за ноги.
Она вскрикнула громче обычного, села и впилась ногтями в его бока.
Уильям вскрикнул от боли и машинально взмахнул кулаком. Удар пришелся ей в челюсть, и девушка отлетела на пол, дважды перевернувшись.
В дверь уже стучали.
— Откройте дверь, или я выломаю ее! — Это был Домингес.
— Откроете дверь, дон Педро, — и вы мертвы, — предостерег его Уильям.
Он слез с кровати, подошел и встал над девушкой. Она не потеряла сознания, но явно была потрясена.
— Вставайте, — сердито приказал он.
Она медленно поднялась на ноги, трясясь мелкой дрожью.
По подбородку ее текла кровь из разбитой губы, а возле рта на белой коже уже образовался кровоподтек.
— Извините, — сказал он.
— Подлец, — прошипела она.
— Думаю, что в ваших глазах так оно и есть, — согласился молодой человек, — но во всем виновата моя горячая индийская кровь. А сейчас пришло время покончить с этим фарсом. Ложись, или нужно снова ударить тебя?
Она посмотрела на него уничтожающим взглядом и покорно легла. Уильям поднял две подушки и положил их одну на другую рядом с ней. Затем перевернул ее на живот и положил так, что тело ее выгнулось, а лоно оказалось как раз на подушках.
— О Боже! — воскликнула она. — О Боже, избавь меня от этой участи!
Уильям раздвинул жене ноги и стал на колени между ними, положив руки ей на ягодицы.
— Вы, сэр, подлец, — заявил дон Педро. — Будь моя воля, повесил бы вас на самом высоком дереве острова.
Уильям низко поклонился ему.
— Добрый день вам, сеньор.
Дон Педро уставился на него, на Елену и на свою дочь, которая съежилась в изголовье кровати. Перед приходом отца Уильям разрешил ей накинуть на себя одежду, но растрепанные волосы и усталые глаза свидетельствовали о бессонной и бурной ночи. Да еще и синяк красовался на лице.
Увидев отца, она соскочила с кровати и бросилась к нему, шепча что-то по-испански.
— Что она говорит? — спросил Уильям, который понял всего несколько слов, близких португальским.
— Она умоляет не оставлять ее с вами, но я не могу.
— Она моя жена. — Уильям указал на пятно крови на тюфяке. — Наше супружество освящено церковью и получило логическое завершение в постели. Вы покинете нас или я обвиню вас в похищении.
Домингес колебался, жуя губу. Изабелла, цепляясь за его руку, снова заговорила по-испански.
Елена подошла и встала рядом с девушкой.
— Дон Педро, думаю, вам лучше уйти. За моим племянником все права.
Домингес еще минуту поколебался, затем взял Изабеллу за руки и поцеловал в лоб. Сказав несколько слов, он отстранил ее и вышел из комнаты.
— Нет! — закричала Изабелла. — Нет, папа... — Она подбежала к двери, но там ее встретил Уильям. — Не трогайте меня! — зашипела она.
— Вам необходимо отдохнуть. — Он открыл дверь и позвал двух служанок Елены. — Останьтесь здесь с Блант-агой, — сказал он. — Приведите в порядок постель и уложите мою жену. Пусть поспит. Ни при каких обстоятельствах не оставляйте ее одну... — Он холодно посмотрел на Изабеллу и вышел из комнаты. Елена последовала за ним.
— Все было действительно так плохо, как об этом говорят? — спросила она.
— Она боролась со мной, как дикарка. Но теперь мы муж и жена.
— Я заметила. Но мне кажется, что ты пренебрег моим советом.
— Дорогая тетя, а что мне оставалось делать? Супружество надо было завершить, иначе этот подлец Домингес воспользовался бы своим правом аннулировать его.
— Но теперь она тебя ненавидит. Я вернусь к ней... — Елена посмотрела на племянника. — С твоего разрешения.
Он кивнул и вышел.
Было ясное и прозрачное утро. Легкий ветерок ласкал лицо, обещая прекрасный день. «Первый день моей супружеской жизни», — подумал Уильям с горечью. Казалось, вся колония слышала крики Изабеллы.
Он не собирался причинять ей боль. Но ее вид и мысль, что она теперь принадлежит ему, разбудили в нем дремавшее вожделение, которое оказалось трудно обуздать.
— Вначале с женщиной всегда бывает трудно, — ободрил его Порталадо. — Моя жена пыталась даже убить меня в первую брачную ночь...
— Вы меня очень успокоили, сеньор. Уверен, моя жена непременно убила бы меня, будь у нее оружие.
— Видите, они все вначале ведут себя так, но потом меняются.
Уильям не хотел продолжать этот разговор. Спустившись по ступенькам, он направился к заливу посмотреть на корабли.
Он полагал, что Изабелла не сможет противостоять его ухаживаниям. Она и не противилась ему физически после того непроизвольного удара, но так зажалась, что ему пришлось сделать ей больно, чтобы войти внутрь, и девушка даже заплакала. Когда возбуждение пришло к нему во второй раз и он принялся ласкать ее грудь и ягодицы, она вдруг все затрепетала, закрыв глаза, но когда Уильям снова перевернул ее, опять закричала.