Если Салим откажется выслушать его, тогда нужно будет обратить внимание двора на младших принцев.
Уильям решил поговорить с Салимом на охоте, когда однажды ему пришлось сопровождать выезд. Принц гордился своими ловчими птицами. Он использовал только соколиц. Причем исключительно пойманных дикими, а затем натренированных. Ему доставляло истинное удовольствие наблюдать за стремительным полетом диких птиц, пикирующих в воздухе на добычу.
Уильяму достались от деда птицы, взятые из гнезда еще птенцами. Их обучение началось до того, как они научились летать. Между соколятниками разгорелся спор, чья система позволяет воспитывать лучших охотников. Сам Блант больше верил в своих соколят, которые были весьма привязаны к хозяину, но на этот раз специально взял с собой только любимого сокола, размером гораздо крупнее средней самки. Он тайно накормил его перед выездом, чтобы тот был более вялым по сравнению с соколом принца.
— Ха-ха, — посмеивался Салим. — Твоя птица совершенно бесполезна, Блант-бахадур. День, без сомнения, мой.
— Признаю свое поражение.
— Тогда пошли со мной, выпьем по чаше вина.
Они спешились и сели в тени. Сопровождающие принялись прислуживать им. С ними рядом устроился любимый тавачи Салима, индус по имени Спарту. Он приходился внуком Хему. Но его отец был всего лишь ребенком, когда несостоявшийся раджа Бикрамджит умер, и потому был прощен по общей амнистии, объявленной Акбаром после победы при Панипате. Молодой человек держался довольно вежливо, но Уильям чувствовал себя неуютно в его компании. И все же он не мог позволить, чтобы присутствие Спарту помешало исполнению его планов.
Когда Салим поднес чашу к губам, Уильям остановил его. У принца от удивления поднялась бровь.
— Мой господин, вы в силах перевернуть чашу и выплеснуть ее на землю? — спросил Блант.
Салим хмуро посмотрел на него, а затем резким движением руки исполнил то, о чем его просили.
— Что тут трудного? — спросил он, поднимая чашу, чтобы вновь наполнить ее.
— А теперь всю бутылку?
Салим нахмурился еще больше.
— Ты послан читать мне лекцию?
— Предостеречь вас, хотя мне очень печально выполнять это поручение.
Спарту сделал вид, будто поднимается, но был остановлен взглядом хозяина.
— Выслушайте меня, — попросил Уильям. Салим пристально смотрел на него. — Ваш отец любит вас больше всех своих детей, — продолжал Блант. — Он любит вас как сына вашей матери и хочет, чтобы вы унаследовали империю. Но он способен убить даже сына, чтобы империя не попала в недостойные руки.
Салим по-прежнему холодно смотрел на него. Слуга с флягой вина все еще стоял рядом, ожидая приказа наполнить чаши, но принц неожиданно сделал ему знак удалиться.
— Мой отец послал тебя сказать мне это? — спросил он.
— В сущности, да.
— Ты верный слуга падишаха.
— Я буду верен ему до конца его дней. А потом посвящу себя столь же преданному служению его преемнику.
— Я запомню эти слова, Блант-бахадур. — Салим встал. — Что ж, поехали в Агру и позволь мне начать становиться покорным сыном.
С того дня, казалось, Салим совершенно изменился. Он дал клятву не пить вина и не употреблять наркотиков. Его часто видели весело играющим в поло со своими сыновьями, а проезжая по улицам Агры, он радушно улыбался жителям города. Но большую часть времени он проводил с отцом. Двое мужчин гуляли по саду дворца, увлеченные беседой. Они бесконечно обсуждали военное и финансовое положение империи, достоинства и недостатки различных подданных.
Они часами играли в шахматы, ведь Акбар получал огромное удовольствие, сражаясь на игрушечном поле битвы. Однако он играл не кусочками слоновой кости за традиционным столом. Вместо этого во дворцовом саду была разбита площадка, наподобие шахматной доски. Шахматными фигурами стали тридцать две маленькие рабыни, одетые в соответствующую одежду. В каждом углу площадки стояли троны. Перемещались фигуры по полю по командам визирей. Такая игра иногда длилась целый день, а вечером позиция тщательно записывалась, чтобы продолжить прерванную игру завтра.
На новую близость отца и сына приятно было смотреть. И смерть принца Даниала в апреле 1604 года от водянки, казалось, совсем не коснулась Акбара.
Уильям решил, что стареющий Могол переживает самый счастливый период своей жизни со дня смерти любимой Джодхи Баи. Если оглянуться назад, то его жизненный путь был на удивление успешным, а нынче он обрел такого сына, о каком мечтал.
К собственному удовольствию Акбар стал удивительно щедрым. По случаю своего дня рождения он приказал выставить сундуки с золотыми монетами и драгоценными камнями и пригласил своих командиров по очереди брать столько сокровищ, сколько каждый сможет унести в руках.