— Ваш муж мертв, — снова заявил Бабур, пытаясь определить, кто эти женщины, громче всех кричавшие после первого заявления. Сейчас они выслушали эту новость более стоически.
— Тогда мы должны тоже умереть, — заявила старшая из женщин.
— В этом нет необходимости, — возразил Бабур. — Вам дадут дом, где вы станете жить, а так же назначат содержание.
— А наши дети? — спросила одна из молодых жен, у которой кожа была светлее, чем у остальных.
Бабур посмотрел на нее.
— Вы персиянка?
Он узнал акцент.
— Я дочь шаха Измаила, — ответила женщина с гордостью, — отдана замуж за Лоди-шаха.
Бабур почтительно поклонился.
— Я слышал, что Лоди-шах взял в жены персидскую принцессу. Ваши сыновья могут остаться с вами, по крайней мере до следующего года.
— А наши дочери? — спросила темнокожая женщина.
Бабур внимательно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на двух девочек, которые под его взглядом прижались друг к другу теснее, крепко взявшись за руки.
— Они такие же хорошенькие, как и их матери. И в том возрасте, когда могут сделать мужчину счастливым. Эту я возьму в свою постель.
Он положил руку на плечо темнокожей девочки, и та отпрянула к своей сестре.
Ее мать склонила голову, а руки молитвенно сложила ладонями перед лицом. Она не могла и надеяться на лучшее.
— Что касается другой... — Бабур вновь посмотрел на девушку, и та тяжело вздохнула. — Блант-эмир, иди сюда.
Ричард подошел к победителю. Его колени ослабли, когда он увидел девушку с кожей, белее его собственной — почти цвета слоновой кости, — в темно-синем сари, украшенном золотым шитьем, которое красиво облегало фигуру, подчеркивая ее зрелость и красоту. Он дал бы девушке лет шестнадцать. Жемчужная лента опоясывала ее черные волосы, ниспадающие на плечи.
У нее было маленькое личико с правильными чертами и четко очерченным подбородком, тонкие губы, прямой нос, высокий лоб — все соразмерно, а большие темные глаза встретили его взгляд с выражением презрения и страха.
Эта девушка — дочь Лоди, в ее венах текла кровь человека, убившего Шану и Гхону и отправившего их отца на позорную смерть. Даже желание, которое он почувствовал было к ней, поглотила ненависть.
— Я отдаю эту девушку тебе в награду за службу, Блант-эмир, — сказал Бабур.
— Благодарю вас, ваше величество, — ответил Ричард, с трудом узнавая свой голос.
— Мой господин, — спросила персиянка, — этот человек благородного происхождения?
— Он пришел издалека, — ответил Бабур. — Оттуда, где благородное происхождение не имеет значения, и добавил просто: — Он моя правая рука, что значительно важнее. Иди, Блант-эмир, разве мы не можем обладать нашими новыми женами? Я очень хочу эту маленькую девочку.
Бабур шагнул вперед, схватил за руку индийскую девушку и взвалил ее на плечо, как переметную суму, а потом повернулся и посмотрел на Ричарда.
Блант последовал примеру своего нового хозяина. Он схватил руку девочки, подставил плечо и поднял ее. Она оказалась легка, как пушинка. Окутанный ее благовонием, он сейчас же ощутил ее тело; его щека касалась ее ягодицы, бедра девушки лежали у него на груди, а подбородок упирался ему в спину.
Она не издала ни звука. Бабур повернулся к офицерам.
— Выбирайте себе женщин, — скомандовал он и обратился к страже у дверей гарема: — Не пускать сюда никого без моего приказа.
Никто не произнес ни слова, все знали: обладать женами и наложницами мертвого правителя вполне естественное право победителя. Три жены могли быть только довольны, что избежали насилия, а наложницам оставалось молиться, что они будут избраны офицерами, а не брошены простым солдатам.
Наконец все пришли в себя и поднялся невообразимый шум. Это монголы хватали женщин и срывали с них сари, чтобы выбрать лучших из них.
Возбуждение Ричарда росло. Он участвовал во многих набегах и в пылу страсти насиловал так же охотно, как и все солдаты, однако не имел опыта в захвате султанского гарема. К тому же он довольно долго не обладал женщиной — а ему досталась очень красивая девушка.
Бабур уже уединился в одной из спален.
Ричард направился в соседнюю и положил девушку на диван. Она лежала на спине и глядела на него. Враждебность не покидала ее взгляда, она, без сомнения, догадывалась, какая участь ее ждет с момента, когда известие о поражении отца достигнет дворца.
Разве это не самая приятная месть Лоди?
Стоя над девушкой, Ричард содрал с нее браслеты, а затем запустил руки под сари, ощупывая груди.
— Я бы не хотел рвать эту материю, — сказал он. — Сними сама.
Он отступил от нее, и девушка медленно села, опустив ноги на пол с привычным изяществом, которое в то же время выражало презрение к нему. Она поднялась на ноги и сбросила накидку.