И Питера тоже. Их привязанность друг к другу нельзя было не заметить, хотя Ричард по-прежнему не верил в искренность этой любви: по его мнению, Хуана чересчур себе на уме, а Питер слишком молод, чтобы разбираться в людях. Конечно, они занимались любовью. Ричард разрешил им соорудить отдельную палатку и завидовал в глубине души их еженощной усталости от любовных утех.
Но каждый день приближал его к любимой Гиле.
Питер и Хуана были очарованы джунглями: пышными кронами деревьев, густым подлеском. Их умиляло шуршание ящериц, стрекотание цикад, удивляли огромные муравейники, птицы и обезьяны, во множестве сидящие на деревьях над их головами, макаки со львиными гривами и черной шкурой, походящие на бабуинов создания, которые так же хорошо себя чувствовали, перепрыгивая с дерева на дерево, как и носясь по земле.
Можно было наблюдать и жизнь крупных животных. В реках, уровень воды которых значительно понизился из-за сухого сезона, встречались в изобилии крокодилы. Рептилии безмятежно грелись на мелководье и в воду погружались удивительно бесшумно. Довольно часто попадались питоны. Много тигров бродило вокруг, но они не представляли никакой опасности для такой большой группы людей. Хотя Питер из осторожности не снимал лук с плеча и едва удержался, чтобы не выстрелить в желто-черное чудовище, подошедшее слишком близко к лагерю однажды вечером.
— Если мы нападем на него, он обязательно нападет на нас, — объяснил Ричард.
— Ты не веришь, что я уложу его с одного выстрела?
— Сомневаюсь, что сможешь сделать это, — заметил Ричард, памятуя о своем полночном столкновении с тигром много лет назад.
Райчура на границе с Голкондой достигли чуть больше чем через неделю. Это была фактически столица Биджапура. Требовалось предоставить свои верительные грамоты султану и остаться здесь на несколько дней, пока их не примут. Правитель к тому же жаждал узнать новости.
Юсуф Адил живо интересовался происходящим в Гоа, находившемся на противоположном конце его огромных владений. Он никогда там не был, договор подписывал еще его отец. Но этот мирный маленький человек, похоже, вполне довольствовался сложившимся положением.
От него Ричард узнал новость, потрясшую его: Шер-шах из Сура умер.
Фарида не стало два года назад. Умер он не от болезни или старости, а в соответствии с образом своей жизни — на войне. Он осаждал город Канинджар, когда взорвалась повозка с порохом и его разорвало на куски.
— А что сейчас происходит в Дели? — спросил Ричард, затаив дыхание в ожидании ответа.
— Наследником Сура стал его сын, Ислам-шах, — разъяснил ему султан. — Однако реальную власть имеет командующий армией по имени Хему.
«Хему! — подумал Ричард. — Какая злая насмешка судьбы». Он прекрасно помнил Ислам-шаха, честного человека и предприимчивого солдата. Только бы достичь Дели, до того как Хему исполнит то, что он задумал...
Юсуф Адил увидел, какое тягостное впечатление произвели его слова на собеседника.
— Это плохая новость для нас, Блант-эмир?
— Не могу сказать ничего, пока не достигну Дели, — ответил Ричард. — И чем раньше я сделаю это, тем будет лучше.
«Как там Гила, как дети? — беспокоился он. — Шер-шах обещал защищать их... но он умер неожиданно. Передал ли он свое обещание сыну?»
— Ты не вернешься? — спросил Питер, узнав ситуацию.
— Напротив, мне нужно спешить!
Хуана смотрела на озабоченных мужчин беспокойными глазами: они сейчас — вся ее семья, и их беспокойство в полной мере передавалось ей.
— Будем надеяться, по крайней мере, что нам не придется сражаться по дороге в Дели, — сказал Питер, улыбнувшись.
Он не мог представить реальной опасности данной ситуации.
Из Райчура Ричард направился на север, делая крюк на четыреста пятьдесят миль в сторону и собираясь перейти большую реку Нарбаду на границе Кандеша и Гондваны.
Около трех недель они шли трудной дорогой по холмистой местности, обрамленной горами, вздымающимися по обеим сторонам пути. Здесь паспорт Ричарда как эмиссара Делийского султаната, казалось, не имел значения, ибо был подписан уже умершим владыкой, однако он позволял им преодолевать все препятствия. Репутация Фарида была такова, что его боялись даже и после смерти.