Надя улыбнулась и сняла шубку, забрала пуховик у Ани. Рогатая вешалка укрылась верхней одеждой.
– Я сейчас организую нам кофе.
Надя принесла целый поднос: горячие бутерброды, конфеты и кофе. От неловкости Аня терла пальцы влажной салфеткой, вздыхала, косилась за окно. Она не представляла, о чем говорить и как вести себя непринужденно. На каждую забавную фразу о туманной погоде хотелось кричать: «Здесь же опасно! Нужно бежать!».
Надя игнорировала ее угрюмость, повествуя о переменах в Сажном. Кто где продал/купил дом, кто куда поступил, нашел работу, поставил штамп в паспорте, родил ребенка, ни слова не упоминая о подозрительных смертях девушек: школьницы и подруги детства.
– Мы с Ромой хотели построить беседку во дворе: летом друзей собирать, я бы там шила. Но сейчас в автосервисе с заказами сложности. Из-за моста. Из Ямска водители не рискуют ехать. Грязь. Даже не знаю теперь. – Надя расстроенно натянула рукава кофты на ладони. – А мы ведь уже и место во дворе освободили, и Муха вызвался помочь. Только Байчурин сосны уперся пилить.
Аня с трудом вспоминала их двор.
– На холме? Он ведь лесничий.
– Он должник Сыча.
– Сыча?
– Да. Глотов его от ареста отмазал, на работу устроил. Там тех сосен, – сморщила лоб Надя. – Каждый год горят. А Байчурин здесь на птичьих правах, слушай его меньше. Пусть возвращается назад в тайгу.
Аню смутили намеки. Видя ее замешательство, Надя пояснила:
– У меня вчера Рома спрашивает: «Чего Рудневы к Байчуре приперлись с утра?» – слова мужа она мурлыкала, но гнусавый голос Ярмака настырно всплывал в памяти. – Я не поверила – говорю: «Ромаш, ты обознался». Он: «Нет, сам видел – зашли во двор».
– Он был там? – удивилась Аня.
– Да, с отцом Тани. – Надя обхватила плечи, погрустнела. – Мы скинулись на надгробие.
И Аня притихла.
– Стоило мне написать. Я бы тоже…
– Нет, оставь. Что уж? Мальчики в основном платили. Рома привозил ребят из Ямска для замера.
Обмен скорбными взглядами завершился тяжелыми вздохами.
– Да, не верится. Страшно это. – Надя сникла. – Нужно было ее проводить, – признала, избегая прожигающего взгляда Ани.
– И никто ничего не слышал? – осуждением удивилась Аня.
Надя растерялась от внезапной резкости.
– Нет. Рома с Мухой разругались в коридоре. Кричали.
– Они сорились?
– Ужас просто. Я пришла их успокоить, так Рома выставил меня и дверь закрыл. У меня голова раскалывалась. Весь день – приготовления. Посуда, уборка. Почему ты спрашиваешь?
– Пытаюсь понять причины той ссоры с Таней. Во дворе.
Надя насторожилась, осматривая собеседницу, словно чужачку. Из выреза шерстяной кофты выпал кулон на цепочке, и Надя принялась его нервно вертеть в пальцах.
– Когда выпьет, Таня чушь городит. Городила. У нее была мулька: в любом беззаботном моменте напомнить о дерьмовом раскладе судьбы. – Надя увиливала от дрязг того вечера, от слов, приведших мужа в ярость. – Хочешь знать, они пошли ее искать потом. Муха и Рома. Все следы замело.
– А что она сказала тогда Роме? На улице?
Надя помрачнела, озлобилась.
– Не знаю, – ответила грубо.
Обстановка накалилась. Аня сбавила осуждающий тон.
– Лора не присоединится? – поинтересовалась из вежливости.
– Нет, – в голосе Нади брякнули нотки злорадства. – Сегодня тёть Маша, продавщица, заболела. Костя Лору за прилавок поставил. Опять. – Злорадный смешок. – Она не любит продавать – жуть просто. Мнит себя здесь хозяйкой, но Сыч не спешит с предложением. – Надя хмуро взглянула на свое обручальное колечко. Вопросы Ани что-то задели в ней – что-то безутешное. – Ты на нее не сердись за стервозное настроение. Ты приехала, и он расспрашивает о тебе, – понизив голос призналась Надя, смотря на Аню в ожидании… радости?
Аню такое замечание ввергло скорее в испуг, чем в торжество иллюзий.
– Расспрашивал? – забеспокоилась она. – О чем?
Видя беспокойство подруги, Надя сменила голос заговорщика на скучающе-нейтральный:
– Да так. – Откусила бутерброд. – Зачем ты приезжала? Почему не была на поминках Тани? Что со здоровьем? Такое… Обычное любопытство, – отмахнулась Надя, откусывая новую порцию. – Лора его к каждому столбу ревнует. К клиенткам, к школьницам, а из-за Вики так извелась, помню.
– Из-за Вики? Погибшей девочки?
– Да. Соседки. И вспоминать муторно. Вика к ней даже раз домой заявилась. Там чуть дракой не закончилось, мне Рома рассказывал.