– Вика из-за Кости приходила?
– А из-за кого еще? Я так думаю, – допустила неразборчиво ремарку. – Она тут в кафе частенько уроки прогуливала, а видела бы ты ее летом! В купальнике, вдоль забора. Ух. У Лора из ушей дым валил. – Надя захихикала, но потом смешалась. – Прости, жестоко звучит. В голове теперь не укладывается. Глупость подростковая, гормоны… И тут такое несчастье. Как такое стряслось? Она ведь примерно училась, в одиночку – никуда: всегда подружки, поклонники. Твой брат плакал на похоронах.
– Витя дружил с ней.
– Да. Хоронить друзей – то еще испытание. – Надя отпила остывший кофе, развернула конфету. С детства она не изменилась – заедала сладким стресс. Надя округлила глаза, вытирая пальцы о салфетку. – Вот, легок на помине.
Аня посмотрела в окно. Через асфальтированную площадку к автосервису шагал Витя. Аня даже прослушала вопрос, настолько ее поразила уверенность, с которой брат потянул на себя дверь здания, ненавистного ему одним только напоминанием: Сыч.
– Аня! – одернул ее оклик.
– Что? Эм?.. Прости.
Надя улыбнулась.
– Погода давит. – Она изобразила пальцами взрыв напротив висков. – Валит в сон.
– Да. – Аня вновь тревожно покосилась на янтарь в кулоне подруги. – Красивый, – пояснила она, поймав удивленный взгляд.
– Кулон? – Надя выставила его на свет, улыбаясь медовой капле. – Это мне Муха подарил. Он в наборе шел. Хм. Еще был перстень с янтарем, но я кольца не люблю – передарили его Тане. Она так радовалась… Ань? Тебе плохо?
Аня медленно поднялась, попятилась от призрака воспоминания, от монстра, от синюшного пальца в янтарном перстне.
– Мне бежать пора. Да. Все в порядке. Спасибо, – лепетала Аня, на ходу натягивая пуховик. – Там Витя, – указала она за окно; шагнула, врезалась в косяк. – Ой. Извини, Надь. Догоню его. До встречи.
Лоры за прилавком не оказалось. Магазин пустовал. Аня толкнула дверь, сердито окликнула брата:
– Эй! Погоди!
Бегом пересекла парковку.
Витя громко спорил с двумя девушками в коротких юбках и школьных рюкзаках. Они покосились на Аню оценивающе, на Витю – презрительно, а потом русоволосая бросила едко: «Так бы раньше, Рудень». Девушки разразились наглым хохотом.
Витя проводил их убийственным взглядом до дверей магазина.
– Это кто такие? – спросила Аня, наблюдая, как школьницы что-то умыкнули с прилавка и направились в кафе.
Надя сердито зажестикулировала им выметаться. Завязалось пререкание, Надя поднялась – и девчонки стушевались: вжимая в плечи головы, вышли на крыльцо.
– Так, не обращай внимания. – Витя с издевкой помахал им рукой.
– Ага. И на то, что к Сычу ходил?
Он снисходительно буркнул:
– Это автосервис. Заметила? Батя Гриши просил узнать кое-что.
– Рассказывай мне, ага! – прикрикнула, скривилась она обличительно. – Что тебе нужно от Сыча? Ты ведь зарекался!
– А ты почему здесь? Рядом с его работой?
От подозрений брата Аня едва не рычала, выговариваясь:
– Мы с тобой не справимся с проблемами, если будем собачиться каждый день. Либо ты мне доверяешь, либо я уезжаю. Усек?
Она сцепила кулаки, торопливо зашагала по переулку домой. Спустя пять минут Витя нагнал ее.
– Ладно, извини, – мямлил он. – Стоило поделиться, но не хотелось тебя расстраивать.
– Расстраивать?
– Ну да, мы ведь вроде избегаем его. Сыча. Рудневы – оплот сопротивления! – отсалютовал от виска.
Аня взволнованно поглядывала на брата.
– Кого ты искал в автосервисе?
– Мне там работу предлагают.
– Давно?
– Год где-то. Я уже упоминал, кажется. При случайной встрече Сыч всегда зовет. У него подрабатывают школьники: такое – подай-принеси.
– А ты у нас самый способный?
– Мне деньги нужны, – признался Витя. – Срочно.
У Ани перед глазами пробежали жуткие видения рэкета.
– И сколько?
– Ой, Ань, без покровительства.
– Витя, у тебя проблемы?
– Нет. Это на класс. Не хочу отцу звонить.
– Я тебе дам, только скажи: сколько?
– Не надо.
Она остановилась.
– Черт, ты можешь назвать мне сумму! – заорала, не в силах тянуть уговоры.
Брат онемел от грозного выпада, виновато спрятал руки в карманы.
– Ты на себя не похожа последние дни. Как гарпия.
– Ладно, – рассуждала Аня командным тоном, – три? четыре тысячи?
– Две, – кивнул. – Две тыщи хватит. Выше крыши. Я отдам.
– Ой, Витя! – обратилась ругательством. – Закругляемся, – вздохнула устало, – к банкомату. Только не ходи к Сычу, ладно? – попросила настойчиво. – Нельзя быть ему обязанным.