– Да? Будем бездействовать, пока не загрызут? Мы что, в ужастике? Типа вдвоем против тварей. Неизвестные герои. Посмертная хроника.
– Прекрати. – Витя со звоном отбросил вилку. – Не нагнетай.
– Нагнетай? – В воздухе полетели молнии. – Я об эпидемии гриппа сейчас? Хочешь сфоткать, да? Доказательств хочешь? А если доказательством станет мой труп?
Витя поднялся, закипая претензиями:
– Что я могу предложить? Что?
– Я не буду просто ждать ночи. Я не усну. У меня сердце разорвется.
– Давай уедем?
– Но бабушка вернется. Она только и твердит о возвращении. Мы ведь не позволим…
– Аня! – взревел он в гневе.
– Я наберу Байчурина.
– Нет! Нет! И нет! Что он может? – Витя шел за ней по пятам к серванту. – Заманить в ловушку? Расставить капканы? Это ведь не заяц.
Аня замерла. Она повернулась к нему изумленно, с мигающим телефоном в руке. Шнур зарядного устройства натянулся вслед за похвальным жестом. Взгляд Ани твердел идеей, и когда Витя понял, что она задумала – он похолодел: «Нам крышка».
Ловушку они соорудили в чулане, под квадратным оконцем в погребе. Изначально дом состоял из пяти комнат: двух спален, зала и кухни с погребом в полу. Позже, когда проложили батареи, пристроили широкую кухню и веранду, вырыли погреб на улице, а в доме – оставили как хранилище для всякого старья. После смерти мамы туда никто не спускался, а крышку в полу скрывал раритетный комод в фигурных бронзовых накладках.
Они с сестрой отодвинули комод к стене, разбросали свои подушки и одеяла; застелили зияющую дыру погреба пледом, задернули в доме все шторы, потушили свет. Приоткрыв окно чулана, оставили футболку Ани на подоконнике, и она какое-то время пугливо вглядываясь в вишневый сад и лаз в заборе Купчихи. Дом напротив стоял без света.
– Ты спрашивал у соседей о следах?
Витя вздохнул.
– Купчиха ничего не видела. Демиденко укатил в Ямск, а Никольские – на свадьбе внука.
– Юры? – Аня забыла о полумраке, об открытом окне, о монстрах. – У Юры свадьба?
– Он выслал приглашение, но я отказался. Неловко как-то. Я ведь надеялся, вы поженитесь, – признался тоскливо брат. – Когда-нибудь. Сойдетесь опять, я дружком буду.
Аня молчала, растерянно смотря в черноту за стеной. Там, возле забора на трухлявом бревне, они с Юрой – наивные подростки, планировали совместное будущее.
– Всё теперь в прошлом, Вить. Я не смогла уехать.
Аня с Витей шептались в полумраке больше часа: вспоминали прошлое, спорили, испуганно предполагали концовку дня, слабо веря в успех затеи. Витя нервничал от усталости и самого факта приглашения потусторонней твари в дом. Затем страх пошел на убыль. Он сидел и щелкал найденной за комодом бензиновой зажигалкой отца. По улице плыли голоса прохожих, изредка лаяли собаки или медленно катился автомобиль. Темнота обволакивала снотворным полумраком.
Но вот тени разом исчезли в саду.
– Что там? – встревожился Витя, пряча зажигалку в карман.
– Фонари погасли. Который час?
– Я…
– Выключи свет. В угловой спальне! – Она попятилась вдоль стены к двери. – Забыли! Мы не выключили, Витя… Вот черт! – споткнулась о подушку.
– Ты сама просила оставить!
– Ш-ш!
Витя помедлил с минуту, вынужденно оставил ее у двери в чулан, вооруженную газовым баллончиком и кочергой. Ночь близилась пасмурная.
Стук в кухонное окно остановил Витю на полпути. Аня осторожно выглянула в кухню.
– Кто там еще?
– Не знаю, – тихо вторил он, запоздало клацая выключателем.
Над порогом горел тусклый свет фонаря, стук настойчивее возрастал.
– Это они? – шепнула Аня испуганно.
– С официальным визитом, – пошутил Витя, но улыбка далась какой-то колючей и лишней.
В кармане брюк завибрировал телефон.
– Это Гриша, – сообщил Витя, молча читая текст эсэмэски: «Я тебя видел в окнах, козел!»
Аня подначивала:
– Открывай. Успокой его. И выстави.
Вскоре в кухню проникли пререкающиеся голоса.
– Вечеринку тут устроил? А, Рудень? – злился Гриша, неуверенно косясь за его спину в глухую темноту комнат. – Без меня, получается?
– Гриш, какая вечеринка? Оглянись! Мы уже спать собирались.
При появлении Ани, сердитый гость притих. Он недоумевающе осмотрел средства самообороны в ее руках, впадая в ступор.
– Ты напугал нас, – сердилась Аня, не опуская баллончик и кочергу.
Гриша любопытно осмотрел накрытый стол, и его гнев вернулся.
– Я слышал ты у Сыча кутил, – агрессивно сыпал фактами. – Он шампанским угощал. Компашку замутили, девчонок назвали. А мне все перемены: «Дома. Один. Спать буду».