Попытка выбраться из ямы страхов толкнула Гришу на телефонный звонок. Сегодня он впервые озвучил Ане сомнения: в чулане рычал не пес. Стояло раннее утро, разговор получился кратким, обрывистым. Гриша зевал и вспоминал подробности нападения смутно, но с упрямыми намеками на замогильную чертовщину; признался, как много думал о том вечере: нервозность друга, кочерга, брошенный с едой стол и полумрак. Открытое окно, плед на дыре погреба. «Вы устроили ловушку», – догадался. Аня промолчала. Ее взволновала другая его уверенность: «Нам не замолчать это. Ярмак, похоже, видел ту тварь. Он ведь был там, у вашей калитки».
Аня шагала вдоль коттеджей, желая прояснить ситуацию, надеясь, что эта жуткая тайна знакома Ярмаку, и возможно, он тоже ищет помощи. Если бы только сколотить группу противодействия, заручиться поддержкой, тогда можно рискнуть дать отпор жуткой напасти.
Дом Ярмаков встретил ее замком. Мороз свирепствовал, облака в райской бирюзе неба плыли льдинами айсберга.
В автосервисе Аня с трудом дозвалась Ярмака сквозь звон металла. Они с Сычом общались с двумя мордоворотами в кожаных бомберах, и веснушчатый паренек в очках упрямо выставлял ее за дверь с непреложным: «Клиенты». После окрика Сыча, ей велели ждать на крыльце.
Наедине с братом Лоры, Аня общалась последний раз года четыре назад. Он тогда был пьян, просил передать Наде, что раскаивается. Подробности Аня тогда не слушала, потому что тон его звучал скорее угрожающе-требовательно, чем вежливо-просяще. Говорить с Ярмаком для Ани – сродни испытанию. Она считала его задиристым балбесом, которого во всем и всегда покрывала сестра. Лора и слышать не желала о плачевных выходках брата. Ярмак – источник скабрезных шуточек и пошлых предложений – главный виновник окончательной ссоры Ани с сестрой. Терпение Ани надломилось после угроз в адрес Юры. Лора заняла сторону брата, и самое отвратительно – Аня понимала ее, жалела, ведь знала причину.
Около десяти лет Лора и Ярмак прожили с отчимом. У того имелся пунктик в одутловатой башке: если кто-то смеется за его спиной – он смеется с него, если кто-то нарушает порядок в доме – он оскорбляет его. Ремень служил единственным методом воспитания. Но Лора избегала побоев: весь удар принимал брат. И даже сейчас, когда Ярмак стоял перед Аней, нагло просвечивая ей взглядом, она помнила, как их отчим загнал ее с Лорой в угол и замахнулся ремнем. Помнила, как вступился Ярмак, как с вызовом врал, что один опрокинул мешок с луком. Отчим поволок пасынка за шкирку в кухню. Аня с Лорой испуганно всхлипывали в углу, пока за дверью переворачивалась посуда, мебель, – а затем противостояние стихло. По слуху начали методично хлестать удары.
– Тебе чего, Нюта? – спросил Ярмак, излишне тщательно вытирая тряпкой машинное масло с рук.
Рабочий комбинезон не спасал в минус пятнадцать. Худощавый Ярмак ежился под дверью, переминаясь с ноги на ногу. Она долго репетировала вопросы, но в минуту икс трусливо потеряла уверенность.
– У нас тут происшествие случилось. Три дня назад, – подводила она, выразительным взглядом ныряя в его холодные глаза.
– Я слышал. М-да. С псиной?
Аня кивнула:
– Не совсем. Я подумала, ты видел что-нибудь?.. – она посмотрела на него в упор, словно взглядом произнося «могрость» и «труп-тварь», – …необычное.
Взгляд Ярмака вдруг сделался из скользкого режущим:
– Я? – Хохотнул. – Тут бегают шавки, но не думаю…
Она прокашлялась, придавая голосу формальный тон.
– Хм, да. Извини. Просто Гриша видел тебя у нашей калитки. Ты приезжал? Мы не слышали с братом…
– Нет. Руднева, твой Гриша что-то путает.
– Он не мой. – Аня стойко игнорировала его озлобление. – Возможно, Надю подвозил?
Белобрысое лицо Ярмака опять исказила усмешка.
– Я в мастерской вожусь до полуночи. Эй, Кость! – позвал он Сыча в дверь.
На пороге в замасленной куртке появился Сыч.
– Нюта говорит, что я заезжал к ним на неделе?
Костя не поддержал ухмылку приятеля.
– Что-то случилось? – спросил он участливо, словно менеджер возмущенную клиентку.
И Аня невольно отступила на шаг под их неприязненными взглядами.
– Нет. Я подумала, Надя меня искала.