Отражения. Дина в сказках их выделяла. Мы должны замечать в себе изменения? Или мы обмануты, если одурачено зрение? Чудовище в зеркале – глумливая иллюзия. Два месяца неостановимо искажались детали: ссыхалась пятнистая кожа, темнела склера, а зубы чернели гнилью. И вот итог.
– Аня! – позвал Витя за дверью.
Она опять наклонилась, умылась: растирая щеки, пальцами ощущая упругость кожи, вызывая в заживающей ране боль. Витя вновь позвал, и Аня спрятала лицо в полотенце, ни разу не взглянув в зеркало.
Рука наощупь открыла дверь ванной.
– Нездоровится? – спросил Витя, встревоженно всматриваясь в глаза. На миг показалось, будто он видит правду, видит ее уродство. – У тебя порез кровоточит, – пояснил брат, убирая с ее щеки мокрую прядь.
Аня достала из кармана кофты салфетку, осторожно приложила к открывшейся ране.
– Ты обрабатываешь его? – спросил брат с подозрением. – Той мазью, что в рецепте?
– Да. Витя, давай о важном.
Она прошла мимо него к обеденному столу. Брат последовал по пятам охранником.
– Ты в последние дни нервная. Глаза опухшие. Кричишь во сне.
– Ты читал сообщение? – Аня устало опустилась на диван.
Витя угрюмо вернулся к поеданию завтрака: отрезал кусок яичницы, прожевал.
– Он блефует, – заявил убежденно. – Гриша и риск несовместимы.
Орудием явив из кармана телефон, Аня протянула ему горящий экран с сообщением Гриши: «Рыбки клюнули. Где назначить встречу? Сижу дома. Жду инструкций».
Витя ухмыльнулся.
– Идиот. – Покачал головой недоверчиво. – Мне он этого не писал.
– Ты ведь его забанил.
– Его нельзя втягивать. Ань, нельзя.
– Он сам втянулся. – Она опустила на стол смартфон, скомкала салфетку. – Он на каждом повороте раструбил о могрости.
– Потому что дотошный. Если упрется, не отцепишься. Клещ.
Пока Аня задумчиво листала ленту новостей, а Витя доедал завтрак, в окно веранды постучали. Аня отняла палец от экрана, угрюмо пересказывая новое сообщение:
– Это Гриша. Просит поговорить.
– Ты позвала его! – обвинил Витя, вскакивая предупредительно. – Не открывай.
Аня невозмутимо обогнула его и впустила шумного гостя. Пока Гриша стаскивал куртку, успел изложить им события последних дней в красках: получилась секретная спецоперация с компроматом на Сыча и Ярмака.
Все сели за стол. Гриша взял из корзинки духовой пирожок.
– Я разрулил, ребят! Спокойно. – Откусил пирожок, весь дергаясь на эмоциях. – Я хотел назначить встречу на шестое. Но там «Барселона – Реал Мадрид». Ух. Буду смотреть как «сливочных» размажут по газону. – Его улыбка погасла, но запал сохранился. – Короче, завтра я условился. Сделаем засаду.
Витя медленно, с расстановкой сообщил:
– Беги. Я тебя сейчас прикончу.
Гриша хохотнул, размахивая пирожком.
– Смешно, Рудень. Ха-ха. – Глаза его сверкнули. – Я вас спасу, ребят.
Аня плачевно вздохнула, Витя ладонью прикрыл лицо. Гриша всеми силами изображал спокойствие, выводя друга из себя.
– Идея гениальная. Пусть и высмеяли поначалу. Ну, ты читала, – обратился он к Ане. – Я сомневался. Всем показалось, что речь о компьютерной игре.
Витя прикрикнул на сестру:
– Не потакай ему! Не слушай – пусть выметается!
Аня устрашающе хранила самообладание.
– Куда ты его прогонишь? Куда теперь?
– Но я оказался прав! – Гриша упивался вниманием. – Признайте. Без меня вам дрожать в страхе. Признаю, и я немного струхнул, когда Сыч мне позвонил. Прям позвонил, прикиньте? – Гриша почесал ладонь, глянул за окно. – А я ему – о разъяренных псах. Он, кончено, такой: «Я ведь охотник. У нас есть лесничий. Бешенство опасно». Ага. Он потом угрожал.
– А если он просто переживает? Просто? – рушил план Витя. – Мы думаем, что Сычев и Яромак – нечи, что сомнительный компромат заставить их говорить о логове войнугов, ведь знают о могрости…
– Служат ей.
– Аня!
– Значит так, – вмешался Гриша, выстукивая пальцем по экрану смартфона. – Я сейчас напишу, что у меня есть видео. Видео зомбака-шакала. А? Эксклюзив.
– Дай сюда телефон.
– Сообщу, что за денюшку.