– Не помню точно. У озера разбили лагерь.
– Археологов? Да. Зенков всегда вился рядом с ними. Я помню, вы с братом часто лазили у раскопов.
– Здесь многие лазили, – напомнила, прокручивая в голове вопросы: «Что с Витей? Неужели мы ошиблись?» – А твой дядя запрещал. Он знал какую-то тайну?
Ане хотелось добавить: «Тайну могрости. Тайну, в которую посвятил тебя».
– Дядя знал все местные байки, – согласился Сыч. – Старики многое помнят.
– И молчат, – добавила она.
– Молчат. Доживают до старости.
Они вышли из леса. Степь выедала белизной зрение. На обочине грунтовой дороги стоял внедорожник. Сыч открыл дверцу, приглашая ее внутрь, но Аня заколебалась.
– Неважно выглядишь, – заметил он, оценивая угрозу ее заминки.
Она уперла немеющую руку в бок.
– Столько пройти с непривычки. Дай минуту.
Голова кружилась. Сыч приблизился, протянул руку. Аня прижала ладонь к лицу, оступилась, с трудом удерживая равновесие. Он подхватил ее под локоть, но Аня лишь отмахнулась от помощи, чувствуя на верхней губе тепло.
– У тебя кровь, – указала бесчувственным пальцем. – На лице. Я испачкала.
Она прижала перчатку к носу, с трудом фокусируя внимание на автомобиле. Сыч пригнулся, заглянул в зеркало заднего вида и наобум потер щеку, будто намеренно избегая густого мазка на гладком подбородке. Он вернул ей презрительный взгляд и широко улыбнулся, выпячивая ряд неровных зубов.
– Не робей, Нюта, – произнес глумливо. – Я отвезу тебя к брату.
На остановке толпились жители: тревожные лица, жесты в сторону леса. Возле дома Лесохиных серела служебная «Приора» с мигалками, вдоль забора расхаживал Витя. Аня выскочила из авто, пересекла дорогу.
Заметив ее, брат смиренно остановился.
– Что случилась? – заглядывала Аня за его плечо на немые окна. – Где Гриша?
– Увезли на скорой. Байчурина задержали. Прости. Я надеялся тебя уберечь.
Глава 15. Хитросплетения
Пасмурная погода подпортила идиллию всеобщего ожидания лета. Майские отгремели, а солнце спало за тучами. Моросил дождь. Аня шагала под зонтиком по аллеям Южного парка, глядя под ноги, изредка – на пустые скамейки. После пар она не спешила в пустую квартиру: вдыхала землистую сырость и, робея от прохлады, невольно вспоминала события трехмесячной давности.
В душе кислотой жгло негодование. Она была права, была так близка к разгадке. И что теперь? Скоро последний звонок, а ей запрещено поздравить брата с окончанием школы. Он сменил номер, оборвал связи. Бабушка горстями пила таблетки, медленно шла на поправку и страдала забывчивостью. Дядя уехал на Север. Весь дым могрости улетучился с отъездом из Сажного, шрамами напоминая о пережитых ужасах.
Перед глазами вновь выросли кованные ворота, палец немел, но давил кнопку звонка. Калитку открыла Надя: ни проблеска прежней улыбки, чернеющая неприязнь в глазах.
– Что случилось? – испуганно спросила, кутаясь в шубку. – Это кровь на лице?
– Где Рома?
– Уехал. С Костей в отделение.
– Позвони ему! – громко потребовала Аня, вытирая губы и нос влажной салфеткой. Металлический привкус крови во рту вызывал тошноту.
Взгляд Нади ожесточился.
– Не думаю, что ты в праве требовать.
– Он лжет! Ты знаешь, что лжет! Байчурин не нападал на Гришу. Клевета. Это не он.
– Полиция разберется.
– Надя, – Аня схватила ее за руки, – это Сыч надоумил, да? Ты ведь знаешь, что Сыч его подговорил? Он его окончательно сломил. Отчим и он.
Нади скинула ее руки с запястий, с отвращением отходя за калитку.
– Костя?.. Опять Костя, естественно. Аня, пора забыть подростковые обиды.
– Послушай! При чем тут обида? Я не обижена на него, я видела…
– Это подло. – Надя выставила ладонь, отворачиваясь. – Месть – это подло. Ты еще встретишь свою любовь. Не стоит нам завидовать. Лоре с Костей сложно временами. Отношения – огромный труд, уступки, понимание…
– Прекрати! – Аня едва сдерживалась, чтобы не схватить Надю за ворот шубки, не потащить насильно к служебной «Приоре» у дома Лесохиных. – Речь об убийствах в Сажном. О смерти Тани.
Упоминание о Тане немного пошатнуло несокрушимость мнения. Надя насторожилась. Из двора гусыней вперед подруги выступила Лора:
– А! – закатила она глаза под лоб, сплела руки. – Примчалась защищать Байчуру? Серьезно, Руднева? – Скептически повела белой бровью. – Еще тот типец. Живет отшельником. Его видели у разваленного моста. И вот, теперь покалеченный мальчик в подлеске.