— Ведь вы же сильнее его! В вас есть не только опыт, но есть и воля. А кроме того вы умны. Более того: вы умны подлым умом. Подлый ум — громадная сила. Так подчините же себе вашего мальчика. Вы хотите удержать его? Удержать его можно только подчинением. Не насилием, нет! — но подчинением.
Софья Андреевна мигом вспомнила, как Миша поцеловал ее туфлю: сначала вознегодовал, а потом не мог оторваться от этой туфли. Она тогда подумала, что его охватил любовный экстаз, но сейчас увидела другое: это был экстаз подчинения, упоение подчинением. И она поверила словам Ива.
— Пусть ваш мальчик, — негромко, но веско продолжал Ив, — каждую секунду хочет того, чего хотите вы, и пусть ему кажется, будто это не вы приказываете ему хотеть, а он сам, он сам этого хочет. Ваше слово для него закон? Нет, этого мало: пусть ваше слово будет для него его собственным словом и собственным законом. Не тем, которым вы его связали, а тем, который он сам для себя создал. Вы когда-нибудь видели собак умного дрессировщика? Он приводит собаку к тому, что она хочет, именно — хочет! делать то, чего хочет ее хозяин. И когда она исполнит его приказ, она дуреет от радости: прыгает, неистово размахивает хвостом и упоенно лает. В этот миг она счастлива! Ведите же вашего мальчика к подчинению, и вы увидите, что вам нечего будет бояться потерять его, потому что это он будет бояться потерять вас. Нет, нет! Не цепляйтесь за него, и тогда он начнет цепляться за вас. Поняли вы меня?
— Я, конечно, поняла, но… но…
— Нет никакого «но»: все возможно. Ваша задача важна, но ничуть не сложна и не трудна. Сделайте так, чтобы он видел: вы сильнее его. Подавите его своей силой. Скажите себе — «Могу!»
Софья Андреевна слегка взволновалась, и ее щеки стали горячими.
— Вы… Вы, кажется, во многом правы! — сказала она. — Да, вы во многом правы!
— Я бываю прав чаще, чем вы думаете! — спокойно подтвердил Ив и закурил новую сигару.
Они опять замолчали. И было видно, что они молчат не оттого, что им нечего сказать, а оттого, что каждый что-то обдумывает и проверяет. Так прошло минуты две. Наконец Ив, словно отогнав свои мысли, неопределенно сказал:
— Да, ваши новости не из приятных!..
— К сожалению, — сухо ответила Софья Андреевна, — у меня есть не только мои новости, но есть и ваши! И они тоже не из приятных.
— Мои? Новости у меня бывают каждый день.
— Я говорю не о том, что бывает у вас каждый день! — еще суше добавила Софья Андреевна. — Я говорю о том вашем деле!
И, не смотря на Ива, отпила маленький глоток. Ив, посасывая сигару, вопросительно посмотрел.
— Что вы называете новостью в этом моем деле? — осторожно спросил он.
— Вы, конечно, знаете, о чем я говорю. Я говорю о том, что сначала у вас на дороге стоял только муж, которого эта женщина не бросит. А теперь прибавился любовник, которого она тем более не бросит.
— Любовник? Я не ревнив.
— Было бы странно, если бы вы были ревнивы. Так же странно, как если бы, например, вы были мечтательны. Но дело ведь не в ревности.
— В чем же?
— В препятствии. Вы же понимаете, что дело очень осложнилось.
Ив хитро посмотрел на нее и усмехнулся.
— Вы хотите набить себе цену? — иронически спросил он.
— Цена вырастает сама! — холодно ответила Софья Андреевна. — Преодолеть два препятствия стоит дороже, чем преодолеть одно. Но неужели, — заинтересовалась она, — неужели вы не знаете о любовнике? Вам о нем никто не говорил?
— Мне таких вещей не передают. Знают, что я не буду их слушать.
— Но если о них заговорю я, то вам придется слушать. Ваше «могу» стало более трудным и даже вряд ли выполнимым.
— Повторяю: вы хотите заранее набить себе цену. Что ж! Набивайте! Я хорошо понимаю, что вам сейчас нужны деньги, и уверяю вас, что скупиться я не буду. Ваша цена?
Софья Андреевна сделала такой жест рукой, как будто отстраняла что-то.
— О цене говорить нам рано. Ведь я еще не знаю, возьмусь ли я помогать вам.
— Тем более надо говорить о цене. Вы, я вижу, колеблетесь, но если мы сейчас договоримся о цене, то она подтолкнет вас, и вы перестанете колебаться. Разве не так?
— Может быть, и так. Но цена, это еще не все. Надо подумать и о возможностях. Повторяю: ваше «могу» сейчас стоит на границе возможного. Заставить Юлию Сергеевну по доброй воле прийти к вам нельзя.
Ив сжал губы, как он сжимал их тогда, когда бывал чем-нибудь недоволен. Софья Андреевна хорошо знала этот жест.
— Не надо называть имен! — сухо сказал он. — Ведь мы до сих пор не называли их.