— Я по телефону заказала.
— А для меня? Сейчас закажу!..
Виктор приехал к 6 часам, а скоро после него неожиданно приехала Софья Андреевна. Узнав новость, она вежливо посочувствовала и по-дружески, как свой человек, расспросила о подробностях: кто будет ухаживать за Георгием Васильевичем, как справится одна Елизавета Николаевна? Узнав, что сиделку не пригласили, упрекнула:
— Как же так? Без сиделки вам трудно будет! Если хотите, я вам завтра пришлю: опытная и очень внимательная.
— Спасибо! Ночь переспим, а завтра посмотрим.
Потом похвалила Табурина за то, что тот едет с Юлией Сергеевной.
— Вы такой верный друг!..
Увидев, что вещи уже уложены, объявила, что поедет на аэродром провожать.
— Да зачем вам беспокоиться? — запротестовала Юлия Сергеевна. — Ведь я не на три года уезжаю и не на Северный полюс… Может быть, я завтра же и вернусь!
— Все равно! Все равно! Я ужасно люблю встречать и провожать: это моя слабость.
— Но почему Павел молчит? Почему Павел молчит? — вспомнила и заволновалась. Елизавета Николаевна.
— Да, странно! — рассеянно согласилась Юлия Сергеевна. — Но теперь уже все равно: через два часа я там буду и сама все узнаю!
— Так ты же протелефонируй, как только приедешь!
— Ну, конечно, мамочка!..
Уже надо было ехать. Табурин начал так усердно хлопотать около чемоданчика и саквояжа, что можно было подумать, будто перед ним лежат горы багажа.
— А вы с собой ничего не возьмете? — спросила его Юлия Сергеевна.
— А что мне надо? Зубную щетку, бритву и ночные туфли, вот и все. Я за ними по дороге на аэродром заеду. Вот сейчас же и поеду, чтобы не опоздать потом!
Он уехал, и Елизавета Николаевна стала требовать, чтобы и все ехали.
— Да еще рано, мама! — успокаивала ее Юлия Сергеевна.
— Ах, лучше пораньше!.. Зачем рисковать?
Сама она на аэродром не ехала, а осталась с Георгием Васильевичем, но попросила Виктора, чтобы тот потом вернулся и сказал, все ли в порядке.
— А то я беспокоиться буду!..
— Обязательно заеду! — уверял ее Виктор.
— И я тоже заеду! — любезно улыбнулась Софья Андреевна.
«Ну, а уж это совсем лишнее!» — подумала Елизавета Николаевна, но поблагодарила и улыбнулась так же любезно.
Когда прощались, Георгий Васильевич растрогался и задержал руку Юлии Сергеевны в своей руке. Долго смотрел и ласково кивал головой.
— А ведь это мы с тобой первый раз в жизни расстаемся! — сообразил он. — Всегда вместе были, куда ты, туда и я!
— Ну, ненадолго расстаемся! — подбодрила его Юлия Сергеевна.
Через час Софья Андреевна и Виктор вернулись и доложили, что все «о’кей», и самолет отлетел вовремя. Только Табурин, собирая свою зубную щетку и бритву, задержался дома и чуть было не опоздал: прибежал только тогда, когда уже начали поднимать лестницу на самолет.
Елизавета Николаевна немного вынужденно пригласила напиться чаю, и Софья Андреевна очень охотно согласилась, а Виктор отказался. Потом он немного помялся и нерешительно предложил:
— А может быть, будет лучше, если я останусь у вас и переночую здесь?
— Зачем это? — удивилась Елизавета Николаевна.
— Ну… Охранять вас!
— От бандитов или от диких зверей? — насмешливо расхохоталась Софья Андреевна.
Елизавете Николаевне, кажется, хотелось согласиться, но она быстро сообразила, что будет очень неловко обнаруживать близость Виктора к дому. «Еще, чего доброго, станут говорить, что он уж совсем своим человеком в нашем доме стал!» — подумала она и посмотрела на Софью Андреевну, словно хотела что-то проверить по ее лицу. И подметила какую-то хитрую, многозначительную улыбку на ее губах. «Вот и она, кажется, то же самое думает… Как это нехорошо!» И решительно отказалась.
— Большое спасибо, но совсем это не нужно! А если вы уж такой добрый, то не откажите обойти все комнаты и проверьте: заперты ли окна? Особенно — внизу!
Виктор обошел комнаты, проверил окна и уехал.
Елизавета Николаевна помогла Георгию Васильевичу улечься, а потом вернулась и стала готовить чай. Обе сели за стол и начали принужденно разговаривать, но разговор не вязался, Елизавета Николаевна была встревожена.
— Как вы думаете, прилетел уже самолет? Юля уже у Веры?
— М-м-м… — неопределенно замялась Софья Андреевна. — По расписанию он должен прилететь в начале десятого…
— А сейчас ведь уже больше! Почему же Юлия не телефонирует? Что там? Ах, я так тревожусь!
— Ну, что вы! — успокаивала ее Софья Андреевна. — Не телефонирует, значит, все в порядке. Если бы было что-нибудь, она, конечно, сказала бы!