Надо было изыскивать какой-то новый способ, который позволил бы добиться заманчивой цели - снять брачные ритуалы серых китов.
СЕРЫЕ КИТЫ И СЕРЫЕ ШРАМЫ
Когда приближаешься к киту, главное - двигаться возможно тише, не спугнуть животное. Поэтому "Поларис" бросил якорь у входа в залив, и операторы с помощниками пользовались "Зодиаками", причем чаще всего шли на веслах, чтобы не шуметь моторами.
Киты дремали посредине залива, выставив из воды часть спины; голову и хвост не видно, кроме тех случаев, когда кит лениво всплывал за воздухом и снова погружался, продолжая дремать.
Члены экспедиции смогли воочию убедиться, что на самом деле серые киты не серые, а черные. Даже у детенышей окраска очень темная. Но кожу китов покрывают серые метины, не природные, а оставленные ракообразными и миногами. Наши аквалангисты заметили, что паразиты сидят на ките не всегда, однако достаточно долго, чтобы на гладкой, мягкой коже осталось броское мраморно-серое пятно. Особенно много шрамов у китов постарше: накапливаются с годами.
Когда приближаешься к спящему киту, прежде всего поражают его размеры. Вид исполинской туши попросту подавляет вас-. Время от времени слышно могучее дыхание, вас даже орошает фонтан. И вы явственно ощущаете, что перед вами создание, превосходящее привычные человеку мерки, таинственный дух, воплотившийся в чудовищном черном цилиндре. Попробуйте представить себе: под серым небом полуострова Калифорния в стальных водах залива медленно скользит черная громадина. Честное слово, зрелище внушительное, и не только внушительное - устрашающее.
САМОЛЕТ И ПАРАШЮТ
За несколько дней отряд сумел отснять всего несколько метров сколько-нибудь пригодных кадров. Несмотря на все предосторожности, было исключительно трудно подойти к китам достаточно близко. Одна из проблем заключалась в том, что, хотя Матансита площадью уступает бухте Скаммона, все-таки на веслах пересекать ее трудновато. Ребята несколько раз пробовали от берега подойти к ближайшей группе китов, но киты неизменно успевали уйти.
Тогда Филипп решил проводить рекогносцировки на самолете, определять, где группируются киты, и направлять туда "Зодиаки".
Он взял также на себя систематический поиск спаривающихся китов и рожающих самок. К тому же, пролетая несколько раз в день над заливом, он мог вести приблизительный учет животных, входящих в бухту и покидающих ее, следить за проливом и получить общее представление о повседневной жизни исполинов, чего никак не могло дать наблюдение с "Зодиаков".
Люк в задней части кабины позволял надежно привязанному оператору снимать интересные сцены, однако у самолета был серьезный недостаток - он слишком шумел. Найти китов, застать их врасплох удавалось, но было слишком очевидно, что гул мотора пугает их.
Тогда Филипп решил испробовать парашют. Его эксперимент едва не кончился трагически. Вытяжной строп лопнул и с такой силой хлестнул Филиппа пряжкой по лицу, что его вылавливали из воды в бессознательном состоянии. Да и вообще этот способ тут не годился, ведь нужно взлетать и идти против ветра, а длинная узкая бухта Матансита расположена под прямым углом к преобладающим ветрам.
Так выглядит голова серого кита. Снимок сделан в бухте Скаммона
РЕШЕНИЕ
Решить задачу помог воздушный шар - аппарат, которым Филипп успешно пользовался и в Красном море, и в Индийском океане, у острова Европа.
Шар был обычного типа, классический монгольфьер, наполняемый горячим воздухом с помощью нефтяной горелки. Главная сложность в том, что шаром трудно управлять из-за термической инерции. Он поднимается и опускается с заметным ускорением, и от пилота требуется немалое искусство, чтобы держать его на нужной высоте. Не говоря уже о том, что работать с ним можно было только в самые тихие дни.
Дождавшись погожего, безветренного дня, Филипп вооружился кинокамерами и поднялся на шаре. Вместе с ним поднялась его жена Джен; она настояла на том, чтобы сопровождать его.
- В уме я до сих пор вижу тень шара на воде, - вспоминает Филипп. День был на редкость тихий и ясный. Я видел, как поднимаются к поверхности киты, видел даже скатов и песчаных акул на дне. С "Зодиака" их ни за что не разглядишь. Словом, впечатление потрясающее. Я снял множество таких кадров, каких с самолета никогда не снимешь: во-первых, он движется слишком быстро, во-вторых, шум мотора пугает животных. Конечно, и шар шумит, но только во время взлета. Метровое пламя нефтяной горелки рычит, словно лев. А когда аэростат уравновешен в воздухе, достаточно совсем маленького пламени. Можно сколько угодно висеть над одной точкой и не бояться, что потревожишь животных. Должно быть, шар им кажется частью окружающего пейзажа.