Стараюсь дышать ровно, игнорируя потребности своего тела.
Пытаюсь почувствовать холод, который окружает меня, когда замедляю время, но его трудно уловить. Мое тело слабо. А сердце бьется слишком быстро.
Я заставляю себя не двигаться, но не могу заснуть, как бы ни старался.
Беспокойство за Амали гложет меня изнутри, не давая покоя. Что она сейчас делает? Что с ней делают мидриане? Все ли с ней в порядке? В безопасности? Обеспечена питанием? Скорее всего, нет. Мидриане редко хорошо обращаются со своими пленниками.
Нежданно-негаданно в моем сознании возникает образ безликого человека — чужого мужчины, кладущего на нее свои руки, и меня пронзает белая вспышка иррациональной ярости.
Это чувство беспокойства, отчаяния.
Это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал раньше, и самое ужасное во всем этом то, что сейчас я беспомощен что-либо сделать с этим.
Мне просто нужно закрыть глаза и увидеть сон.
Может быть, я снова увижу ее в этом холодном, безмолвном лесу. Я могу только надеяться. Ее присутствие каким-то образом заставляет чувствовать себя не столь безрадостно; она — всплеск яркого цвета среди всего черного и серого.
В этой безмолвной дыре она возвращает меня к жизни.
Кап.
Кап.
Даже проклятая капающая вода сводит меня с ума. Я корчусь на холодном полу, пытаясь устроиться поудобнее. Болят руки, я дергаю за ограничители на запястьях, но они связаны классическими путами Достопочтенных; даже с целыми пальцами мне было бы трудно развязать эти узлы.
«Не спится, юный принц?» — Внезапно в мое сознание проникает голос. Он новый. Я никогда не слышал его раньше.
Только два существа могли говорить со мной прямо в моем сознании. Это Вайлорен и сам темный ублюдок; оба они — древние и могущественные магические существа.
Теперь появился третий. Он мужчина, и голос у него глубокий и звонкий, излучающий силу.
Еще одно могущественное существо говорит со мной из глубины моего разума.
Почему я не удивлен?
«Ах, наконец-то, мне есть, с кем поговорить. Они не должны слышать нас, когда мы так говорим, потому что у них нет магии. Никто даже не узнают, что мы это делаем».
В ответ я ищу голос или присутствие, кем бы ни был этот новоприбывший. Странно, но я чувствую что-то по ту сторону толстых каменных стен; темную, гнетущую энергию.
— Я не принц, — говорю вслух, и мой голос гулко отдается в холодной камере.
Никакого ответа. Слышал ли он меня? Конечно, нет. Эти стены поглотили каждое мое слово.
Я фокусируюсь на источнике энергии за стеной. Могу его почувствовать. Это темное, зловещее напряжение, давящее на меня.
«Я не принц», — мысленно повторяю и проецирую на другого мужчину.
В моем сознании раздается безумный смех. Он продолжается и продолжается, становясь все громче и маниакальнее, пока не задаюсь вопросом, не сошел ли я с ума, а голос — лишь плод моего воображения.
«Возможно ли, что ты даже не знаешь, кто ты? Кто такой из созданий? О, это будет весело».
— А ты кто, черт возьми, такой? — раздраженно восклицаю я. Неужели все до единого гребаные древние мистические существа на континенте знают секрет моего существования? Мне отчаянно хочется спросить у этого странного бесплотного голоса ответы, но я пока не хочу раскрывать слишком много о себе.
«Меня зовут Андоку. Возможно, ты слышал обо мне». Обладатель голоса кажется немного высокомерным. Безумный, высокомерный и самодовольный. Именно с таким засранцем мне не хотелось бы встретиться в данный момент, да и вообще когда-либо, если на то пошло.
Тем не менее он здесь пленник, а значит, враг Достопочтенных. Он может быть полезен.
— Не могу утверждать, что это так, — пожимаю я плечами. — Почему ты за этой стеной, Андоку?
«Потому что много-много лет назад я сделал глупость, — вздыхает он. — Эти современные Достопочтенные хитрее, нежели я считал раньше. Не хочу сейчас вспоминать подробности, но да, они заманили меня в ловушку, и вот я здесь, томясь под горой, мое славное тело превращается в иссушенную шелуху. Ты освободишь меня, как только преодолеешь свою проблему самоопределения?»
У меня вырывается вздох раздражения. Еще один загадочный ублюдок. Как только выясню, кто я? Неужели весь древний мистический мир решил подшутить надо мной?
«Ну, если ты еще не знаешь, значит, твой отец тебе не сказал, и у него, вероятно, есть чертовски веская причина держать тебя в неведении. Я не собираюсь быть тем, кто расскажет. Даже я не настолько храбр или глуп, чтобы разозлить его во второй раз».
— Даже если это будет стоить тебе шанса на свободу?