Возможно, Вайлорен сможет быть мне полезна там.
Я иду, Амали. Жди меня. Те, кто плохо с тобой обращаются, окажутся в холодных глубинах вечных адов моего отца.
По мере того, как ускоряю шаг и перехожу на бег, мне приходит в голову, что я совершенно голый. Этот извращенец Хелион хотел, чтобы я был голым во время его маленького ритуала.
Как смешно.
Это еще одно, что мне понадобится.
Полный набор ассасина.
«Вернись ко мне, Кайм.
Торопись».
Хорошо, что я в том месте, где возможно замедлить время.
Почему позволяю времени ускользать? Вайлорен получит свое яйцо, что бы я ни делал. Покачав головой, заставил время снова замедлиться, используя свою вновь обретенную силу. По сравнению с тем, сколько усилий мне потребовалось раньше, это до смешного легко.
Я могу делать это целую вечность.
Конечно, у такой силы должен быть какой-то подвох?
Мне все равно.
Сейчас для меня в мире важно лишь одно.
Я иду, любовь моя.
Глава 25
Амали
Удар.
— Сорок три.
Удар.
— Сорок четыре.
Удар.
— Сорок пять.
Бесстрастный голос Триза звучит над порывами океанского ветра и мягким рокотом волн.
Солнце садится, заливая нежно-розовым румянцем суровые скалы и мрачные облака.
На закате это место кажется нереальным.
Очень живописно.
— Сорок шесть.
Триз снова хлещет меня, вкладывая в свои удары больше силы. Хочет, чтобы я закричала.
Я не сделаю этого.
Вглядываюсь в густые серые облака. Похоже, назревает новая буря.
— Она обычная сука, — ворчит Триз, обращаясь к своим людям и матросам. — Кровоточит так же, как и все остальные. Но если люди верят, что она невеста Лока, то пусть. Это будет отличное зрелище.
Пошел ты, Триз.
Слезы текут из моих глаз. Сжимаю зубы как можно крепче, не желая, чтобы они услышали мой крик.
Сорок шесть ударов плетью из пятидесяти, и я выдержала их все без единого крика. Толстая кожаная плеть впилась в мою голую спину, пуская кровь, вырезая на коже гобелен боли.
Закрываю глаза, уплывая в бессознательное состояние.
— Осталось еще три, — сообщает Триз. — Удалить гордость и высокомерие из ее души. Ни один гражданин не может думать, что он выше императора на этой земле. Он — свет Элара, ставший плотью.
Удар.
Какая чушь.
Боль охватывает меня.
Кто-то опрокидывает на меня ведро соленой воды, обжигая раны чистым огнем.
— А-а-а. — Наконец, самообладание покидает меня, и я испускаю тихий, надтреснутый вой.
Проваливаюсь в темноту…
Приземляюсь среди кучи листьев, не издавая ни звука, поднимаюсь на ноги.
Оглядываюсь. Я снова в бесцветном лесу, вглядываюсь в небольшую рощу безлистных деревьев. Воздух здесь холодный, и легкий туман окутывает деревья, покрывая все белой пеленой.
Ах. Я здесь.
Это место Кайма; место, где я могу встретить его, но он не может увидеть меня.
— Кайм? — кричу я, отчаянно пытаясь обхватить его своими невидимыми руками. — Ты здесь? Мне нужно поговорить с тобой.
Ответа нет.
Чувство разочарования охватывает меня, наряду со страхом.
С ним случилось что-то ужасное?
— Нет, дитя мое. Каймениэль здоров.
Голос, который приветствует меня, — это голос миллиарда душ, слившихся в одну и ставших темнее и громче.
Дрожь пронизывает меня насквозь, по коже бегут мурашки.
Оборачиваюсь. — Кто здесь?
— Только я. — Мужчина выходит на поляну.
В замешательстве смотрю на него. Он высокий и бледный, в черных одеждах и с глазами чернее и глубже полуночи.
Он похож на Кайма, только черты его лица более резкие и менее человеческие. У него длинные заостренные уши, тонкие руки и кисти. Ниспадающие края его одеяния развеваются в тумане, превращаясь в темный пар и становясь единым целым с окружающей обстановкой.
— Ты Лок, — вздыхаю я. Откуда я знаю это наверняка, понятия не имею.
Просто знаю.
— Да, это так.
Странно, но я не боюсь. Он так похож на Кайма, что не могу бояться. — Где он?
— Он идет за тобой. — Голос Лока обретает мягкость — настолько нежную, насколько вообще может звучать голос бога. — Дитя мое, мне жаль, что тебе приходится так страдать, но помни, что это состояние лишь временное. Мой сын глубоко любит тебя и ни перед чем не остановится, чтобы вернуться к тебе.
Мой сын…
Значит, это правда. Кайм действительно сын бога смерти.
Я даже не удивлена.
— Ты бог, — озадаченно восклицаю я. — Разве ты не можешь просто прекратить все это?