Почему столько на такси? — размышляла она, подрагивая в дребезжащей железом коробушке. — Неужели подлец «Ёж» задрал цену и не предупредил? Она вспоминала, куда каталась за прошедшую неделю, загибая пальцы. По всему выходило, что поездок было действительно много, и «Ёж» даже дал скидку.
Что ещё за благотворительная помощь Жар-птице? — недоумевала она. Но и тут память заботливо подкидывала туманные фрагменты Лёнечкиных концертов, после которых могуто-камень был совершенно пуст.
Долги за карнавал, новогодние гуляния…
Но жить без праздников она не могла.
Как у всех ахногенов, в них заключалась вся ее жизнь. Их было много. Очень! Если праздновать все, то суток будет не хватать. И сил. Клара выбирала для себя самые-самые.
— И совсем немного, если разобраться, — проговорила она вслух, чтобы убедить саму себя. — Новогодние карнавалы, Рождественские гуляния, — она закрыла глаза и почувствовала запах елки, мандарин и сгоревших бенгальских огней. Напряжение немного спало, и проблемы стали отступать. Ах, начинается все с Нового года!
Потом праздник ездовых собак,
Новый год Китайской среды,
День Святого Валентина,
Международный день баек и заканчивается
Масленичными гуляниями и катаниями на санях.
Хорошо!
Она так ясно представила себе поздний февраль, что услышала, как шуршат по снегу нарты, звон колокольчиков, и почувствовала ледяной ветер, от которого немеют щеки.
— А потом горячий глинтвейн, баня и травяной чай со смородиновым вареньем, — поддакнул внутренний голос, который звучал сегодня как-то по-особенному. Так разговаривала бабушка в редкие дни благодушного настроения. Так, только все же не совсем так. Странно.
— Баня? Это бабушка баню уважала, но я ее терпеть не могу, — возразила она внутреннему голосу.
К марту Клара умудрялась наделать долгов, которые оплачивала потом целый год, и так уставала, что тихие и спокойные праздники, посвященные назревающей весне, приходились очень кстати, чтобы восстановить силы и запасы магии.
— День бабы Марты, — с теплотой в сердце перечисляла она, —
Всемирный день природы,
Международный женский день,
День кикиморы и угощения домового,
И две замечательных недели: неделя неторопливости и неделя сна.
— Я тоже люблю это время. Приятно иногда ничего не делать, — произнес внутренний голос так же душевно, ласково и снова как-то странно. Но Клара не могла уловить, в чем для нее заключается эта странность.
— Бабушка всегда говорила: «У лодыря что ни день, то лень» или «От безделья дурь наживается». Я не могу понять…
Она задумалась — от духоты в трамвае не мудрено и голоса всякие слышать, и даже бабушкин. Но у этого непонятного голоса было словно бы свое собственное мнение, отличное и от ее, и от бабушкиного.
И она решила проверить его, высказав то, что скрывала от всех, даже от бабушки:
— Ну кто, скажите на милость, придумал дни посадки деревьев и цветов? А международный день трудящихся, дни творчества, пчел, пингвинов, божьих коровок? Это не праздники, а настоящие пытки! А всемирный день самоосознания, просветления и ухода в Нирвану? Нирвана — это совсем-совсем другое! Это Бразильский карнавал, уж мне ли не знать?!
Клара прислушалась. На этот раз внутренний голос промолчал, вероятно не одобрив такой смелости. Бабушка считала, что именно эти праздники бурлаков заряжают качественной ахно-энергией по горлышко и надолго. Но у Клары всегда было другое мнение. С середины апреля до середины июля она усыхала на этих мнимых торжествах от скуки, спасаясь лишь концертами Лёнечки.
— А как же родительский день? — наконец, спросил внутренний голос.
— Не сравнивай! — ответила она с достоинством. — Эти дни я бы назвала рабочими — от ритуалов устаешь так, как будто… — она задумалась на миг, — вагоны разгружаешь, — хотя совершенно не имела представления, как это делать, вагоны-то вот они, трамвайные, и зачем и от чего их разгружать? — Правда и отдача от этих дней большая. Родительский день, Троица, День Ярилы Мокрого, Ивана Купала, Хаоса и беспорядка — все они заряжают могуто-камни под завязку. Они, а не какие-то то там дни бурлаков. «Весенний день год кормит», так-то! — вкрутила она возникшую в голове пословицу и осталась очень довольна собой.
— Только что-то все так дорожает, — вернулась она к тягостным мыслям о потраченных только что в Жилкоммаге таюнах. — А коммунальщики так и вовсе озверели!
Вдруг всплыла в памяти строчка из терминала и, лихорадочно порывшись в ридикюле, она вытащила на свет чековую ленту. Пробежав глазами, щёлкнула по ней пальцем.