Итак, каков его характер? Он любит потакать собственным слабостям, не утруждается сделать над собой усилие, у него нет цели в жизни, он спит до обеда, ест что придется, любит кофе и музыку. Музыку — да. Он непостоянен, капризен, болтлив, завистлив…
Войцех поморщился — да это же женщина!
От этой догадки он разволновался. В порыве он пошел на кухню, сварил крепкий кофе и сыпанул в него побольше сахару. Однако, поднеся чашку к губам, он вовремя спохватился — один глоток кофе убьет магический след. Придется потерпеть.
Он вернулся в комнату, снова сел в кресло и со стоном закрыл глаза.
Войцех не любил женщин. Не понимал. Не знал, что можно от них ждать, в какую струю вывернет их пресловутая женская логика в следующий момент. Женская логика — кто только такое придумал?
Итак, это женщина.
Определенно, один положительный плюс он все-же нашел: весь этот характер, который подсказал ему вкус магического следа, во всей своей противоречивости, укладывался в одно слово: женщина.
И тем не менее это была не старуха. А кто тогда? Человек, тесно связанный со старухой? Пожалуй. Есть у ахно-энергии такое свойство — взаимопроникновение. Как супруги, прожившие в мире и любви всю жизнь, становились похожи друг на друга, так и их магия имела похожий вкус, флюиды и флер. Опытные оперативники использовали это свойство, чтобы выйти на преступника через родного человека… Родного человека… Родного…
Точно!
Какой же ты тугодум, Войцех! — сказал он себе. — Просто осел!
От осенившей его догадки он подскочил и заходил по квартире. После того, как ударил коленку и опрокинул торшер, он приказал себе успокоиться и пошел на кухню. Кофе уже остыл. Он вылил его в раковину и сварил новый, добавив в этот раз капсулу с вытяжкой из флюидированного розового катарантуса, от которого в голове прояснилось.
Что нужно было этой родственнице старухи на закрытом разрушенном предприятии? Кто она ей? Дочь? Тогда ей должно быть между шестьюдесятью и семьюдесятью. Нет, не то. В таком возрасте праздник каждый день проживать не хватит здоровья. Тогда — внучка? Может быть.
Войцех мог отправиться за нужной информацией в участок. Но это означало потерю времени. А он, напав на след, жаждал поскорей подтвердить собственные подозрения, или опровергнуть их, и идти дальше.
Сев в позу лотоса у стены, он надел на указательный палец и мизинец напальчники из кишечной пленки казуара с тонкими стержнями на концах и вставил пальцы в радиорозетку. Побежали мерзкие мурашки данных общего архива, сначала по пальцам, потом по руке, плечу, и наконец, они забегали по голове, отчего ее страшно захотелось почесать. Войцех терпел, скрипя зубами.
Через пять минут он знал об этой женщине все:
Кларисса Никитична фон Райхенбах, ахноген, двадцать девять лет, рост — метр шестьдесят восемь, фигура грушевидного женского типа, размер — пятьдесят — пятьдесят два, цвет глаз — синий — Войцех поморщился — какой олень составлял эти карточки? — Размер ноги — тридцать восемь. Цвет волос — русый, крашенный в платиновый, длина волос — до плеч. Энергоемкость — семь из десяти.
Войцех вынул пальцы. Голова немного кружилась. Если не дозировать, то откат будет такой, что выбьет его из рабочей колеи на пару дней.
Энергоемкость семь из десяти — да эта Кларисса редкая штучка! Среднестатистическая энергоемкость считалась от единицы до пяти. Ею обладали восемьдесят процентов ахноген. Шесть — семь — был показатель лишь у пятнадцати процентов. Оставшиеся пять процентов распоряжались восемью и девятью. Десять из десяти не имел никто. Во всяком случае, о таких людях в новостях не рассказывали, и никто из его знакомых их не знал.
Теперь понятно почему он почувствовал флер праздников. С емкостью до пяти ахногену хватало едва обеспечить свой быт, те, кто имели меньше четырех, отказывались обеспечивать бурлака, так как самим едва хватало. И при этом лишь единицы из них стремились найти службу или работу. Зачем им? Зато везунчики с шестью и семью баллами могли позволить себе жить на широкую ногу. И, похоже, Кларисса Никитична мало в чем себе отказывала.