— Что-то на службе? — спросил Семен Павлыч, наливая из пузатого чайника ароматный, пахнущий мятой и сладкими ягодами чай.
— Взлом правительственного замка на ткацкой фабрике. Две тысячи семнадцатая и кое-что еще, — ответил Войцех без долгих предисловий.
Он мог рассказать Семен Павлычу вообще все, даже самые страшные государственные тайны под грифом «совершенно секретно» и быть уверенным, что они не просочатся.
— Хватило бы и этого. А что еще?
— Магия той самой старухи, которая шваркнула меня тогда, пятнадцать лет назад.
— Той самой?
— Не совсем, — смешался Войцех и попытался рассказать Павлычу, как называл его про себя, а иногда и в порыве особого воодушевления, все от начала до конца — и про свои исследования магии, и об архивных данных, и о звонке Васильева.
— Что думаете, Семен Павлыч? — закончил он свой рассказ.
— Думаю, что маловато информации ты собрал пока. Вот что. Во-первых научлит. Нужно больше данных об этих «цов»-ых, какие из их книг могли попасть на ткацкую фабрику. Все они деятели разных направлений науки, и распространение их работ организовывалось по разным каналам. Исключить тех, которые и вовсе не могли туда попасть. Глядишь, круг сузится. Во-вторых: кто вторая?
Войцех пожал плечами.
— Что ты знаешь о ее бурлаке?
Войцех повторил информацию, которую выудил из архивов.
— Это ты мог бы и в справочном бюро спросить, — с укоризной ответил Павлыч. — Впрочем, времени у тебя было немного. Порой архив тщательней — кто она, биометрические данные, где живет, чем зарабатывает. Это понятно, что она находится на обеспечении у ахногена. Но…
Павлыч, все это время набивающий курительную трубку табаком, поджег ее спичкой и некоторое время пыхтел дымом.
— Понимаешь, — сказал он, выпустив несколько колец в неподвижный вечерний воздух и наблюдая за ними, — ни один ахноген не способен в полной мере обеспечить бурлака, как бы не старался. И дело тут не в ахно-энергии, а в человеческой природе. Сколько ни дай энергии ахногену — ему всегда будет мало, сколько ни дай человеку таюн — ему всегда будет мало. А когда и то и другое даром — теряется смысл бытия, который заключается в чем?
— В чем?
— В процессе выживания. Когда человеку не нужно выживать, смысл жизни теряется.
— И это значит?..
— Что еще пропало, кроме книги с фабрики?
— Пока неизвестно. Криминалисты закончили примерно час назад. Пока поднимут архив по фабрике, пока сравнят их с полученными, завтра к вечеру в лучшем случае что-то прояснится.
Павлыч кивнул.
— Ахногены по своей воле не шастают по заброшенным фабрикам. Им это ни к чему.
— По своей воле? Думаете ее заставили?
— Или попросили, или вынудили — не важно. Бурлаки сбивают артели и приносят людям, всем людям, много пользы, пытаясь возродить хоть какое-то производство. Конечно, громким словом «производство» их кустарщину называть смешно. Но так или иначе на их изделия, скажем так, есть устойчивый и немалый спрос. Та же одежда, те же запчасти или стройматериалы, детали, бытовые приборы, да мало ли. Но учитывая, что оборудование и инструменты для этого давно уже не делают в промышленных масштабах, им приходится подвизаться таким вот воровством. Тебе нужен бурлак, который привел туда ахногена. И начинать надо с ближайшего. Бьюсь об заклад, что это идея как ее там, Георгиевой Георгиев… Тьфу. Язык сломаешь…
— А научлит?
— Научлит сюда не вписывается, это верно. И ты очень правильно сделал, что зашел ко мне. Заторопка, знаешь ли, со спотычкой живет. Прежде чем докладывать начальству, неплохо бы проверить, что там стоит за этой книгой. Есть у меня один человек, который умеет внедриться в любую группу. Твои дамы сами ему все расскажут. Ты только собери мне побольше сведений о них.
Пришла супруга Семен Павлыча с огромным блюдом спелой клубники, и разговор перешел в более спокойное русло. Говорили о Леониде Мяконьком и его удивительных способностях менять голос и перевоплощаться. О приближающемся бразильском карнавале и прошедшем слухе, что в этом году он не будет проходить через Малые Вещуны. Вечер скатился в великолепный закат, и с последними лучами Войцех покинул гостеприимный дом.
[1] Голодное око — живое средство связи между полицмагами, похоже на глазное яблоко с радужкой и зрачком. Для обеспечения связи его необходимо “кормить” собственной жидкостью — в основном слюной, но очень хорошо отзывается и на другие, особенно на кровь.