Еще до того, как поднялся шлагбаум, фигура в шубе вытянула руку с задранным большим пальцем. Мохов смотрел на белый кулачок, торчащий из широкого мехового рукава, и все больше убеждался, что это девушка. Сердце застучало сильней, во рту пересохло.
Очень медленно хонда переехала рельсовые пути и остановилась рядом с незнакомкой. Из глубины капюшона на водителя смотрела девушка с длинными рыжими кудрями. В широко открытых голубых глазах читалось беспокойство. Мохов растеряно улыбнулся, пригласительно качнул головой, и приоткрыл пассажирскую дверцу.
В салон дунуло морозным ветром. Это еще ничего не значит, говорил он про себя. Просто девушка. Голосующая особа, тем временем, оббежала капот, и, увлекая ночной холод, забралась на пассажирское сиденье, заполнив собой значительное пространство. От неё пахло карамелью и ванилью. Она скинула капюшон, расстегнула пуговицы, и обернулась назад, распуская вокруг длинные рыжие кудри.
- Давай, давай, трогай, – скороговоркой проговорила девушка, вглядываясь в шоссе позади железнодорожных путей.
На несколько секунд Мохов впал в кататонию и с приоткрытой челюстью смотрел на проглядывающее под мехами лиловое платье. Конечно, он не был уверен на сто процентов, что это именно та девушка из сна. Ведь лицо той проявлялось отчетливо лишь, когда он спал. И все же совпадений более, чем достаточно…
- Простите, я …- беспомощно промямлил Мохов. – Вы…я ..
- Я знаю, кто ты! - девушка сверкнула глазами – Ты здесь, чтобы доставить меня. Я твоя Льона, понимаешь? Ты должен меня отвезти в одно место, я покажу дорогу. Скажи, ты можешь эту штуку сдвинуть с места или нет?
Это была она! Теперь он знал точно. Голубые глаза смотрели на него с той же повелительностью капризной инфанты.
- Льона? – отозвался совершенно потерянный Мохов.
- Да, я твоя Льона – повторила незнакомка со сдержанной вежливостью, будто это стоило чудовищных усилий. – Ты что, глухой? Ты не должен спрашивать. Ты просто должен меня отвезти. Хорошо?
Мохов кивнул, что-то пробубнил, попытался тронуться. Машина дернулась, прокатилась несколько метров и заглохла как раз там, где не работал фонарь.
- Дурацкая тачка! – выругался он неуклюже, как бы оправдываясь перед пассажиркой. – Взял вот напрокат. А вы ...
- Молчи! – незнакомка прижала тонкие пальцы к его губам.
Девушка без сомнения к чему-то прислушивалась. Спустя несколько мгновений они услышали ревущий гул приближающегося грузовика. Прямо за ними на вершине холма во тьме вспыхнули две желтые фары. Это был двенадцатитонный рефрижератор, везший в Белорельск партию сельди. Формально он не имел никакого отношения к той, кто именовал себя Льоной, однако девушка думала иначе.
- Давай, заводи, заводи! – поторопила она Мохова, хлопая его по плечу, будто старая подружка.
От волнения он начал крутить ключ зажигания, но мотор капризно хрипел, кашлял и смолкал.
- Придется выйти, - сдался Мохов, - что-то с аккумулятором.
- Нет! – девушка схватила его за рукав. – Останься.
Её инфернальный взгляд буквально сковывал движения. Он смотрел на неё безмолвно целых десять секунд, утопая в голубизне глаз, а двенадцатитонный грузовик всё набирал скорость.
За три секунды до катастрофы рыжая обвила руки вокруг шеи своего кратковременного попутчика, прижала к своему лицу, как любовника, их щеки соприкоснулись...
- Не отдавай меня ему, – прошептала она. – Заверши переход.
В следующее мгновение громадный фургон с мороженной рыбой на огромной скорости влетел в зад старенькой хонды.
От удара водитель дальнобойщик мгновенно проснулся. Старенький седан поднялся над землей, как летучий голландец, и по длинной траектории, заваливаясь на бок, рухнул с хрустом металла и стекла в глубокий кювет, заросший заиндевевшим кустарником. Перед глазами Мохова, полными ужаса, земля и звезды несколько раз менялись местами. Он помнил, как в салоне мелькал лиловый цвет, как из виска и носа незнакомки текла кровь, как где-то издалека зазвучали человеческие голоса.
А потом пришла тьма…
Спустя сорок минут Мохов открыл глаза в карете скорой помощи. Сквозь туман боли и шока он разглядел здоровое лицо молодого блондина в белом халате. Фельдшер устанавливал капельницу. На грязной внутренней поверхности крыши скорой светились зеленые цифры: