- Я вызову полицию, – участливо вызвалась студентка мединститута. – Эти подростки совсем озверели. Вам есть, где остановиться? Родственники? Я могу вызвать такси. Я одолжу вам денег. У меня, правда, немного.
Мохов представил, что с ним будет, когда такси отъедет до следующего перекрестка. Нет, в гостиницу он не хотел.
- Нет, спасибо, не нужно никого вызывать. Скажите лучше….та девушка, которая погибла в автокатастрофе. Вы узнали, кто она? За ней кто-то приехал?
Тут медсестра посмотрела на него как-то странно, воровато оглянулась по сторонам и, наклонившись, зашептала:
- Насколько я знаю, нет. Она пока в морге.
- А почему шепотом? Могу я ее увидеть?
- Боюсь, что не сможете, – конопатая поглядывала на дверь, в которой стояла старшая и говорила с кем-то в коридоре. – Днем позвонил важный человек из столицы и сказал, чтобы никто не прикасался к телу до его приезда.
- Важный человек? – Мохов был совершенно сбит с толку и заинтригован не менее, чем девушка, которая открыла ему столь неожиданный секрет.
- Да, возможно из министерства. У нас тут ходят слухи, что это дочь важной государственной шишки.
- А когда приедет ваш важный человек?
- Кажется завтра на вечернем поезде.
- А где у вас морг?
Медсестра с блестяшкой в носу явно хотела помочь, но только не в пропуске к мертвецам. Мохов почувствовал ее расположение, поэтому шел напролом.
- Пожалуйста, я должен ее увидеть.
- Морг в подвальном помещении. Через подземный коридор, – девушка снова тревожно оглядывалась, словно сливала шпионскую тайну. - Простите, но вас туда не пустят и я не смогу помочь. Почему вы так хотите ее увидеть?
- Если бы я знал.
Мохов не знал, но чувствовал каждой клеткой тела, что сбой организма напрямую связан с загадочной автостопщицей на железнодорожном переезде. Теперь, после известия о важном человеке, слова незнакомки «Не отдавай меня ему. Заверши переход» обрастали угрожающе тревожным смыслом. Он должен понять, кто она. Должен увидеть тело хотя бы еще раз. И сделать это нужно до того, как прибудет загадочный гость из столицы.
Побитый и еще раз залеченный Мохов поблагодарил медсестру, нехотя взял пятьсот рублей взаймы, уверяя, что намерен остановиться у друзей и снова вышел наружу. В этот раз он решил обойти территорию изнутри. По диагонали вдали от основного комплекса с тремя крылами (стационар, инфекционная, травматология) высилась опрятная детская поликлиника с крытой парковкой для колясок. В отдалении от больниц, но все же внутри огороженного периметра под старыми тополями рядом друг с другом теснились еще два страшных кирпичных строения, где воображение рисовало крематории для ампутированных конечностей, раковых опухолей и другого вырезанного биологического материала.
Стемнело, хотя солнце за день не показалось ни разу. Вдоль больничных дорожек зажглись сферические фонари на чугунных столбах. На свой страх и риск Мохов еще раз подкрепился кофе с пирожками в роковом магазинчике через дорогу и поспешил вернуться за шлагбаум больницы. Мороз стал кусаться. На заводском табло через два забора на той стороне улице показывало - 20 градусов. Настоящий кошмар только начинался. И почему он не застрял в калифорнийском Диснейленде?
Пораженный необычными событиями и обстоятельствами Мохов даже не попытался позвонить боссу, чтобы тот выслал к нему человека, который быстро решал проблемы с документами. Все это сейчас отошло на второй план. Сейчас его волновали совсем другие вопросы.
Как же ему попасть в больницу, чтобы его оставили там хотя бы еще на сутки? Броситься под машину? Найти тех подростков и попросить сломать ему руку? Сымитировать сердечный приступ или отравление?
Мороз мешал думать, а из открытого люка бетонного колодца у дальнего забора рядом со школой соблазнительно валил пар от горячих труб. Около десяти вечера почти околевший Мохов забрался в коллектор с тем же удовольствием, с каким погружаются в январское разогретое джакузи. Внизу было тепло, даже жарко. Место было явно обустроено. На полу расстелены грязные телогрейки, разбросаны жестяные кружки, уложены расплющенные картонные коробки. Толстая труба выходила из одного бетонного тоннеля и уходила в другой.