""SA""
В это же мгновение Гидеон резко хватает мои ладони и расправляет их, от чего я возвращаюсь в реальность, где все до раздражения четкое и громкое. Парень шокировано разглядывает мои руки, и я, почти ничего не соображая, тоже решаю осмотреть их. Посередине каждой из ладоней шли синевато-красные отпечатки от полумесяцев ногтей, которые, в сущности, не представляли угрозы для жизни, но лицо у Гидеона было таким, словно я вскрыла себе вены, как консервную банку.
- Мили! Что случилось?! - почти кричал Гидеон, поднимая на уши всех постояльцев отеля.
- Мне нужно в офис. - сглотнув, ответила я, продолжая глядеть в никуда.
- Объясни мне, что стряслось. - попросил Гидеон и взял моё зареванное лицо в свои ладони, заставив посмотреть ему в глаза. Я всё молчала и молчала, и, продержавшись так чуть меньше минуты, вновь дала волю слезам и уткнулась лицом парню в плечо. Гидеон нежно гладил меня по спине, и, сосредоточившись на этом монотонном движении, я немного успокоилась. - Мили? - снова прошептал он, нежно, - почти невесомо, - целуя меня в весок. - Скажи мне, как я могу помочь.
- Отвези меня в "SA". - ответила я без единой доли сомнений или раздумий.
В другой раз я бы определенно задумалась, стоит ли срывать Гидеона с семейного торжества, чтобы ехать и разгребать новый чемодан моих проблем. Я смогла бы придумать тысячу и один способ добраться до Бруклина самостоятельно, но сейчас... Сейчас я нечего не могу, и если Гидеон, как нормальный человек, примет решение остаться с семьёй, а не срываться, черт пойми для чего, в разгар праздничного уик-энда, то я его, конечно же, пойму, но...
- Приведи себя в порядок. Я пока соберу наши вещи. Мы сейчас же выезжаем. - подняв меня на ноги, Гидеон указал на дверь ванной.
Зайдя в комнату, я оперлась на широкую мраморную раковину и попыталась успокоиться. Еле волоча руками, я умылась холодной водой, попытавшись смыть красноту с глаз и соленые потеки со щёк, что неприятно стягивали кожу. Одновременно с этим я не прекращала повторять внутренним голосом "Успокойся, Амели". Я твердила это себе всё время - пока чистила зубы, пока приводила в относительный порядок волосы, некоторые из которых запутались в звеньях цепочки моего кулана, пока одевала, тот самый небесно-голубой свитер, что был на мне, когда я впервые предстала перед Гидеоном. В тот день я всего на пару часов отказалась от роли владелицы "SA", но даже тогда мне было не по себе, а сегодня я могу навсегда потерять эту "роль".
У Селин вообще свадьба на носу, а она вместо того чтобы подбирать салфетки под цвет своего платья, в одиночку пытается спасти наше издательство. А я, черт подери, даже не могла полдня взять трубку.
"Черт, черт, черт!"
Селин всегда прикрывала меня, и не только на работе, но и в универе, да и в жизни немало раз меня выручала. Я стольким ей обязана, что и не перечислить. Когда подруга уехала с Колином на Аляску, я в очередной раз убедилась в том, что без неё у меня ничего не получится. Даже Гидеон это заметил. Сейчас, я просто хочу, чтобы этот кошмар поскорее закончился, и как только это, наконец, случится, я крепко-крепко обниму Селин, примерно так же, как сейчас Гидеон сжимает мою руку.
По пути из Гринпойнта мы вляпались в пробку на Уайт-авеню, и пока движение не возобновилось, я посвятила себя внимательному изучению Гидеона, который в абсолютной неподвижности уставился на бампер машины, что следовала впереди нас. Спустя какое-то время я заметила шрам, что никогда особо не бросался мне в глаза, ведь Гидеон у нас любитель длинных рубашек и пиджаков, поэтому его оголённые руки - зрелище весьма и весьма редкое. А сам шрам находился на внешней стороне плеча и выглядел, как небольшая серебренная полосочка, которую мой пьяный разум соотнёс с одной из историй, рассказанных Ричи вчера на пирсе.