- Да, Гидеон. - всё также без выражения проговорила Амели, нервно дрыгая левой ногой, и тем самым сбивая ткань своего платья.
- Давай поговорим? - предложил я, не отрывая от неё пристального взгляда.
- О, это что-то новенькое! - с нарочитой радостью проговорила она и вновь соизволила повернуться ко мне лицом. - В прошлый раз, ты просто оставил мне записку. А сейчас разговор... Растёшь, Гидеон Вудд!
"Амели Лоял в своём репертуаре"
- Амели. - твердо произнес я, начиная терять терпение.
Может Мили этого и не знает, но мне было не легче, чем ей, все эти три месяца. Да, я поступил омерзительно и не единожды, разбил сердце Амели, но она не жила всё это время с мыслью о том, что своими руками уничтожила собственный шанс на счастье...
- Что «Амели»? Ты думал, что после всего я брошусь тебе в объятия при первой же возможности?
- Я думал, ты позволишь мне объясниться! - чуть ли не кричал я.
«Не так я представлял себе этот разговор»
- Так объясняйся! - воскликнула Амели, испепеляя меня взглядом и сжимая, сверкающую ткань своего платья в кулаке. - Говорите, Мистер Вудд.
- Называй меня по имени, Амели. По-моему мы достаточно близко знакомы для таких вольностей. - сжимая и разжимая кулаки, проговорил я, ведь тоже был на грани.
- Что ещё тебе не нравится? Что же я такого сделала, из-за чего ты бросил меня? Неужели я тогда назвала тебя «Мистером Вуддом» и ты сразу разлюбил меня?! - теперь мы оба разговаривали на повышенных тонах и активно жестикулировали. Хорошо, что на балконе мы были одни, иначе нас бы приняли за душевнобольных.
Я не переставал любить Амели, как бы она не была уверена в обратном. Я до сих пор считаю, что никогда не смогу полюбить кого-то другого, кроме неё. Да я даже начал задумываться о свадьбе, и думаю, точно бы сделал Мили предложение ещё в прошлом году, если бы ни то, что произошло. Когда я бросил Амели, - я даже в своей голове не хочу произносить это слово, - я не знал, куда себя деть и чуть снова не повторил ошибку, что совершил после расставания с Беатрис... Но меня отрезвила работа и забота о Лорелин, которую я определенно не хотел подвергать прошлым волнениям, тем более в её нынешнем положении.
- В письме я десятки раз повторил, что люблю тебя! - взорвался я, вспоминая, как писал это письмо и как не знал с чего начать. Как сказать человеку, что расстаёшься с ним, когда не хочешь этого всем сердцем?
- Не меньше раз ты говорил о том, что никогда меня не оставишь! - парировала Амели, и я понял, что сколько бы слов я не написал в том письме о своей любви к Мили, для неё оно останется лишь запиской, возвещающей о том, что я расстаюсь с ней. - Так что твоим словам веры нет.
- Ах так?!
- Да!
- Быстро же твои чувства охладели. - горячо заявил я, не подумав, и тут же об этом пожалел.
"Идиот..."
- Мои чувства охладили?! Мои?! Это ты расстался со мной, растоптав меня, словно я ничто, в принципе, как и то, что было между нами, Г-и-д-е-о-н! - по буквам отчеканила Амели, и я заметил, как пульсирует венка у неё на шее - нехороший знак.
"Очень нехороший..."
- Я думал, без меня тебе будет лучше. Думал, ты сама хочешь расстаться со мной. - оправдывался я, но это было бесполезно, и я прекрасно это понимаю.
- А ты не думал, - последнее слово Мили сказала с особой выразительностью, - что можно было хотя бы спросить и меня о том, что я думаю поэтому поводу? Когда я прочитала твое письмо, я впервые за все двадцать семь лет почувствовала такую пустоту внутри себя. Ты хоть понимаешь, что такое ничего не чувствовать?! Вообще ничего. Это в сотни раз больнее, нежели, если бы ты своими руками вырвал сердце из моей груди! Ты же великолепно считаешь, прикинь у себя в голове, насколько это мучительно. - с каждым словом голос Амели становился всё выше и выше, и я видел, как в её широко распахнутых глаз, копятся слезы. - Я даже уехала в Хомер... Спроси у Селин, она объяснить тебе, что это значит. Я столько плакала, что ночью, когда на Аляске было совсем холодно, я вот такие, - она показала расстояние пальцами правой руки, - сосульки из глаз вытаскивала! А сейчас ты говоришь мне, что это я к тебе охладела! - Мили застыла с приоткрытыми губами и не сводила с меня полного печали взгляда. - Я не ты Гидеон, я не строю глазки каждому фонарному столбу. И не могу по щелчку пальца разлюбить человека. Я даже по своему желанию не могу сделать этого... - уже спокойней сказала Амели и снова отвернулась от меня, облокотившись на перила. Её плечи содрогались от рыданий, и я не мог вынести этого.